— Надо купить этот фильм и показать по телевидению на всю страну.
— Наши безумцы сделают всё, чтобы его не увидел никто, — сказал другой…
Памятно ещё, что Католикос всех армян Вазген I, присутствовавший на этой многолюдной конференции и выступивший здесь, назвал речь Распутина «богоугодной». Назавтра Его святейшество пригласил гостей севанской встречи в свою резиденцию, где поблагодарил Валентина Григорьевича «за труды по сплочению защитников Божьей природы, за их голос, хорошо слышимый в мире».
После Армении мы большой группой отправились специальным авиарейсом в Алма-Ату, а оттуда на озеро Балхаш. Бедственное положение озера обнаружилось уже в первые часы нашего пребывания на берегу: огромный горный комбинат, добывающий медную руду, имел допотопные очистные сооружения и нещадно отравлял воду. На обсуждении проблем в одном из городских залов всё повторялось: гневные речи местных защитников уникального озера, кивки руководителей комбината на Москву, не выделяющую средства для природоохранных нужд, заверения чиновников казахской столицы «наказать», «запланировать», «исправить»…
Валентин Распутин и Василий Белов, как уже говорилось, вернулись из Еревана на съезд и уже через день-два выступили перед депутатами. Без сомнения, разговор на берегу Севана повлиял на содержание их речей: гибельное положение заповедных когда-то мест виделось страшной опасностью для жизни людей. Валентин Григорьевич настаивал на практических мерах:
«„Госкомприрода“ не справляется со своими функциями и при её подчинённости не может справиться. Пока не поздно, необходимо вывести её из бесправного положения и передать Верховному Совету. Все широкомасштабные природопреобразующие проекты нужно обсуждать в комиссии Верховного Совета и выносить на окончательное утверждение Съезда. Иначе снова и снова будут появляться правительственные постановления, принятые тайно от народа, как, например, постановление о строительстве в Тюменской области пяти нефте-газохимических комплексов, разорительных для страны, чрезвычайно губительных для природы, но, вероятно, выгодных иностранным фирмам. Иначе нельзя будет покончить с практикой принятия проектов без экологической экспертизы».
Прямой характер Распутина проявился и в осуждении тогдашнего премьера Николая Рыжкова, из-за оплошности или невнимательности которого мог осуществиться опаснейший проект. «Будучи в Алтайском крае, вы, введённый в заблуждение толкачами строительства Катунской ГЭС, публично, на всю страну согласились, что да, строить надо. Затем на встрече в крайкоме партии вы оговорились: при условии положительной экологической экспертизы. Однако эти ваши слова слышали лишь те, кто не хотел их слышать, а первые, прозвучавшие по телевидению, были приняты как руководство к действию. Нас, многих депутатов, потому и забрасывают телеграммами и письмами со многими тысячами подписей людей, болеющих за Алтай, что именно в эти дни экспертная комиссия Сибирского отделения Академии наук и Госплан СССР принимают решение об одобрении строительства и таким образом об уничтожении последнего уникального природного комплекса Сибири. Мы просим вас: разберитесь внимательно с катунским делом. Нам, нескольким депутатам, участвовавшим в создании „Байкальского движения по сохранению пресной воды“, пришлось на два дня оставить Съезд, чтобы провести на Севане очередное заседание этого международного движения. Мы посмотрели там привезённый японцами фильм о болезни Миномата, вызванной органической ртутью. В районе Катунской ГЭС тоже есть месторождения ртути, они и вызывали до сих пор сомнения, которые исчезли после вашего невольного вмешательства».
Пришлось Распутину поднимать эту проблему и на заседании Президентского совета. Лишь после этого решение о строительстве электростанции в заповедном уголке Алтая было отменено.
Авторитет создателей «Байкальского движения» подтолкнул неравнодушных к охране природы людей в разных республиках страны энергично выступить против загрязнения местных водоёмов. В Узбекистане, к примеру, учёные-экологи, писатели, журналисты создали по подобию «Байкальского» — «Аральское движение».
В сентябре 1990 года участники «Байкальского движения» собрались в Японии, в префектуре Сига. Кроме хозяев встречи, учёных-экологов и писателей в обсуждении природоохранных проблем участвовали литераторы из СССР, США и Канады. Оптимизма у активистов движения не могло быть: деловые люди во всех странах, представляющие частные и государственные компании, как водится, исходили из своих шкурных или «национальных» интересов и ориентировались на выгоды и прибыли, которые приносили вредные производства.
Сумерки людей
Своё выступление перед единомышленниками в Японии Валентин Григорьевич назвал «Сумерки людей». Под этим заголовком оно было опубликовано в журнале «Наш современник». Каждое слово в этой речи звучит горько-набатно и сегодня:
«Наше движение, получившее название „Байкальского“, поставило поначалу перед собой цель сохранения природных святынь в Сибири, Армении и Японии — озёр Байкал, Севан и Бива. Затем к нам присоединилась монгольская сторона, чтобы спасти Хубсугул. Все остальные озёра, находящиеся в разных концах мира, в том числе среднеазиатские Балхаш и Арал, также вошедшие в круг „Байкальского движения“, связаны между собой воздушными течениями, все они братья, а если исходить из сегодняшнего их состояния — братья по несчастью, как и мы с вами, взявшие на себя необычно трудную, может быть, непосильную задачу — вернуть чистоту водам, которые, несмотря на отчаянные усилия защитников природы в последнее время, чище не становятся.
Но наша задача, хотим мы того или нет, гораздо шире, чем спасение озёрных вод, возле которых мы живём. Речь должна идти о проблеме пресных вод вообще, всё больше окисляющихся и засоляющихся, загрязняющихся продуктами антропогенного воздействия. Уже после того, как „Байкальское движение“ объявило о своём существовании, Василий Белов возглавил в нашей стране общественный Комитет по спасению Волги, главной реки России, её символа, в недавнем прошлом кормилицы и поилицы, превратившейся сегодня в сточную канаву. И это судьба многих рек не только в нашей стране, это становится общей судьбой глобального круговорота воды…
Мы вынуждены констатировать печальную статистику потерь. Скоро три года, как принято по Байкалу очередное правительственное постановление, тратятся на его охрану немалые средства, и тем не менее загрязнение сибирского „священного моря“ за это время лишь увеличилось. Принято правительственное постановление и по спасению Арала, трагедия которого названа в полный голос, но ни от голоса, ни от принимаемых мер трагедия меньше не стала. Уже не струит, а через силу перекатывает Волга свои тяжёлые от заражений воды. Ушла в прошлое безмятежная жизнь Хубсугула. Есть вероятность услышать на этот раз добрые новости с вашего озера Бива, но, ежели будут они, наша заслуга в этом невелика. На Биве делается несравнимо больше, чем на берегах наших озёр, чтобы вернуть ему чистоту и безопасность, но и здесь, несмотря на все усилия властей и общественности, не удаётся избавиться от избыточного фосфора в воде».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
