Пребывание на берегах озера Бива, поездка по Японии дали Валентину Григорьевичу возможность сравнить природоохранные меры, принимаемые в сопредельной стране и у нас, в СССР. В Японии многотысячные протестные митинги, отказ рабочих и специалистов иметь дело с предприятиями-убийцами, резкие запросы общественников в парламент повернули лицом к трагической ситуации и власть: она ужесточила меры воздействия на виновников загрязнения, закрыла или ограничила производство самой опасной химической продукции. У нас же, судя по положению на Байкале, усилия главных ответчиков, рассчитанные в основном на показуху, не давали никакого результата.
Весной 1990 года верховная власть решила в очередной раз обсудить, как выполняется постановление по Байкалу. В Иркутске собрались руководители центральных и местных ведомств, директора и специалисты «проблемных» предприятий, учёные, активисты «Байкальского движения». Атмосфера гнусной «катастройки» чувствовалась всеми: и теми, кто хотел удержать страну на краю пучины, и теми, кто раскачивал государственный корабль среди гибельных волн. Не было секретом, что защита природы отступит на дальний план, как только на кону окажется судьба самой державы.
По уговору с Валентином Григорьевичем мы встретились в Доме литераторов и направились к зданию облисполкома. Распутин шагал хмурый и молчаливый. Ничего путного от очередной говорильни он не ожидал.
И в самом деле, речи на совещании звучали уклончивые, лукавые. Ни один из главных пунктов постановления по Байкалу не выполнялся. Не готовились новые мощности по производству целлюлозы в Усть-Илимске взамен тех, что предполагалось закрыть в Байкальске. Не велась работа по переводу прибайкальской зоны на централизованное теплоэнергоснабжение, что позволило бы обойтись без котельных на берегах озера. Не решалась проблема газификации региона. Срывались сроки модернизации оборудования на грязных производствах.
Каким «защитником» Байкала оказался тогдашний директор БЦБК, показало его выступление. Человек молодой и напористый, он сказал буквально следующее:
«Перепрофилирование комбината на мебельно-сборочное производство, как это предлагается в постановлении, вызывает у специалистов улыбку. Это нереально. Вместо этого решения мы разработали другие варианты перепрофилирования. Наиболее приемлемый, на мой взгляд, такой: производить на комбинате небелёную целлюлозу и выпускать из неё товары народного потребления — гофрокартон и бытовую бумагу».
Значит, варку целлюлозы предлагалось оставить? Выходило так. Через три года после выхода постановления директор (разумеется, в полном согласии со своим министерством) изобретал собственный вариант «перепрофилирования»!
Когда мы возвращались к родному Дому литераторов, Распутин мрачно сказал: «Теперь этим хищникам не будет укорота».
Он просил: «Стоять до конца!»
С началом девяностых годов драма Байкала вступила в наиболее мрачную фазу. Распад страны, развал экономики на огромных пространствах России, резкое падение уровня жизни и социальная напряжённость, наконец, непримиримое противостояние политических сил в стране, кончившееся расстрелом здания парламента, — всё это отодвинуло на задний план решение каких-либо экологических проблем.
На первый взгляд казалось удивительным то обстоятельство, что крупнейшие предприятия с отлаженным производством и многотысячными коллективами рушатся, а «грязные» производства остаются на плаву. Впрочем, удивлять это могло лишь на первый, то есть поверхностный взгляд. Дельцы, за бесценок приватизировавшие с помощью продажных чиновников общенародную собственность, быстро сообразили, что товары народного потребления — это не та продукция, которая может дать большой навар. Баснословные прибыли приносили добыча и продажа за рубеж нефти, газа, золота, алмазов, выпуск алюминия, химической продукции. Целлюлоза в этом списке стояла, может быть, на последнем месте, но, эксплуатируя до предела оборудование советского времени, не вкладывая средств в модернизацию, можно было и на целлюлозе и продукции из неё хорошо греть руки.
В эпоху частной собственности на всё и вся прежнее природоохранное законодательство уже не годилось, а новое разрабатывалось медленно и с огрехами. Это с учётом небывалой коррумпированности контролирующих ведомств рождало вопиющую безнаказанность нуворишей.
Высшая власть при Ельцине, по сути, отбросила принятые до неё государственные решения по охране Байкала. Благая цель — перепрофилировать БЦБК к 1993 году, как предусматривалось давним постановлением правительства, — была забыта.
С приходом Владимира Путина на пост президента власти инициировали строительство на комбинате системы замкнутого водопользования. Но она не очищала стоков даже до уровня пресловутых предельно допустимых концентраций при производстве белёной, выгодной хозяину, целлюлозы. Нужно было обойти запреты. Для управляющей компании ООО «ЛПК „Континенталь Менеджмент“», в состав которой входил БЦБК, лучшим средством оказался шантаж природоохранных ведомств. И высшей власти, конечно.
В октябре 2008 года хозяева остановили производство, отправив во временные неоплачиваемые отпуска более тысячи трёхсот рабочих (60 процентов всего состава). Руководство заявило, что причина этого — ввод замкнутого водооборота, который не даёт возможности использовать активный хлор при производстве белёной целлюлозы. Расчёт владельца был прозрачен: «Если вы (то есть природоохранные ведомства) требуете соблюдать экологические нормы, а их не удаётся достичь даже при системе замкнутого водопользования, то вот вам головная боль: решайте проблему безработицы в моногородке. Рабочие сами заставят вас пустить комбинат и — на наших условиях».
В самом деле, для Байкальска, имеющего единственное градообразующее предприятие, остановка производства на ЦБК стала трагедией. В разные инстанции полетели гневные письма, в суды — обращения возмущённых людей, митинги из городка перекинулись в областной центр. Власти, помогая «бедному» олигарху, вынуждены были искать средства для выплаты компенсаций людям, оставшимся без зарплат, и, конечно, — выход из технологического тупика, в котором оказался комбинат.
Распутин не мог молчать. В годы хозяйничанья нуворишей на Байкале он вновь пишет множество статей, участвует в бесчисленных обсуждениях, даёт десятки интервью о разбое на берегах «священного моря». «Деляга к Байкалу подходит» — называет писатель одно газетное выступление. «Полная чаша злата и лиха» — заголовок нового очерка напоминает читателям, во что превращается сибирское чудо. «Не к страстям взывать — к душе» — опять и опять призывает писатель защитников живительного «колодца» России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
