это путешествие.
– То есть ты в глубине души верила, что умрешь, если выедешь за пределы Нью-Йорка?
Я вздыхаю и отворачиваюсь.
– Да, звучит глупо.
– Нет, Роми. – Доминик кладет руки мне на плечи и поворачивает меня к себе, чтобы посмотреть в глаза. – Это не глупо, а чертовски храбро. Ты решилась на эту поездку ради спасения дядиного магазина, хотя верила, что погибнешь?
– Я не храбрая, – неловко пожимаю плечами я. – Вот Сумайя – храбрая. А я – просто идиотка, которая позволила какой-то глупости испортить свою жизнь.
Лейкопластырь, удерживающий повязку над глазом, отклеивается, и я осторожно прижимаю его пальцем.
– Все время, на каждой остановке, я думала: ну вот, я добралась до этого места. Значит, у меня получится. Мы ведь должны были возвращаться через Сан-Франциско. И даже в Гонконге, когда мы решили отвезти Сумайю к ее тете, то планировали ехать через Ванкувер – в Канаду, а не на Аляску.
Я останавливаюсь перевести дыхание. Порывшись в карманах чужой куртки, нахожу обрывок салфетки и вытираю нос.
– По дороге в аэропорт? – Голос Доминика прерывается от волнения. – Когда возвращались домой?
– Их машина провалилась под лед. Я не знаю подробностей…
Он отпускает мои плечи, и я безвольно откидываюсь на спинку скамейки.
– Погоди секунду, – негромко говорит он, идет к будке и почти сразу возвращается. – Я спросил, у нас есть десять минут, давай прогуляемся.
Я встаю, и он застегивает молнию на моей куртке до самого верха. Куртка мужская, просторная, и я, наверное, выгляжу в ней не лучше, чем в гидрокомбинезоне, зато никакой ветер не страшен.
– Куда мы идем? Здесь ничего нет, – говорю я, вновь проходя мимо часового. – Голая пустошь.
Доминик берет мою руку, засовывает к себе в карман и указывает на скалистый берег.
– Пойдем попрощаемся.
Глава 56
Снимок: Дождь в Ванкувере
Инстаграм: Роми_К [над Ванкувером, 24 апреля]
#СчастливоеВоссоединение
5545 ♥
Я просыпаюсь от изменения в звуке мотора, когда мы начинаем снижаться. Мы летим в ярко-желтом спасательном самолете Канадских вооруженных сил, который возвращается в Ванкувер, доставив снабжение для борьбы с пожаром на Аляску.
В этой части салона только два окна, и я от них далеко, так что делать особо нечего, кроме как сидеть и думать.
Прогулка на берег вышла короткой. Я понятия не имею, где погибли родители, но мы видели, как приземляются и взлетают самолеты, значит, это произошло где-то неподалеку. Ник ничего не говорил: просто обнял меня и согревал своим теплом, пока я стояла на скалистом берегу и плакала.
У ворот нас уже ждала машина. Когда мы зашли в самолет, Сумайя бросилась в мои объятия, не обратив внимания на мое заплаканное лицо. Ее переполняло возбуждение: она уже связалась с тетушкой Нкруной, и та обещала встретить нас в аэропорту. Прежде чем мы вышли из ангара, Доминик позвонил в «Экслибрис» по фейстайму и кратко сообщил ассистентке Терезы Сайфер последние новости. Я старалась держать свое заштопанное лицо на заднем плане, чтобы она ничего не заметила. Пауэлл пообещала передать информацию о наших, как несколько раз повторил Ник, «смягчающих обстоятельствах», и попросила выйти на связь, как только прибудем в Ванкувер.
Никто из нас даже не вспомнил, что пересечение линии смены дат – где-то у берегов Аляски – подарило нам лишний день. У нас все равно осталось только пять суток, чтобы проехать через всю Северную Америку.
При посадке самолет ударяется о землю и слегка подскакивает. Сумайя, которая заняла место у окна ближе к началу салона, взвизгивает от восторга.
– Все такое зеленое!
– Что зеленое, аэропорт? – удивляется Ник.
– Нет, город! – мотает головой Сумайя. – Я смотрела, когда приземлялись. Столько деревьев! По всему побережью – горы, и лес, и…
Прокатившись по полосе, самолет останавливается, двигатели замолкают, и становится слышен еще какой-то звук: точно барабанная дробь по крыше.
– …дождь! – с солнечной улыбкой заканчивает Сумайя.
Доминик откидывается на спинку кресла и расправляет затекшие руки.
– В Сомали дождь означает жизнь, – тихонько поясняет он мне.
Поднявшись, Ник помогает девочке собрать вещи и только потом начинает заниматься своими, а я вдруг понимаю, что мои чувства к нему очень сильно изменились. Как я могу воевать с человеком, который так заботится об этой девочке… и обо мне?
Не успевают летчики открыть дверь грузового отсека, как мы уже собрали пожитки и ждем у выхода. Во время полета я выдала Сумайе свои наклейки, и теперь мой чемодан облеплен воспоминаниями обо всех странах, где я побывала. Только кленового листа не хватает, но это дело поправимое. Из кабины за нашими спинами выходит пилот.
– Добро пожаловать в Канаду, – говорит он. – Вам повезло, что здесь сейчас не замерзшая пустыня.
На улице льет как из ведра. Мы с Ником останавливаемся, чтобы натянуть капюшоны, а Сумайя проскальзывает мимо нас и сбегает по трапу. Внизу она расставляет руки и начинает кружиться под дождем. Когда мы доходим до нее, она уже промокла насквозь.
– Как чудесно пахнет! – восторгается девочка, широко распахнув глаза.
Мокрый шарф прилип к ее голове. Подумав, сколько всего ей пришлось пережить на пути к своему новому дому, я не выдерживаю: протягиваю руки, и она бросается ко мне. К нам присоединяется Ник. Мы смеемся, кричим, прыгаем, слившись в тройное объятие и чувствуя невероятное облегчение. Мы в Канаде. Сумайя в безопасности.
Разумеется, нам предстоит пройти таможенные формальности. Но поскольку Сумайя считается беженкой и на другой стороне барьера ее ждет родственница, готовая выступить спонсором, все проходит гладко, с типично канадской вежливостью, согревающей мое влюбленное в организованность и порядок сердце.
Доминика приглашают на паспортный контроль первым, и он уходит, пообещав найти тетушку Нкруну. Нас с Сумайей проводят в комнату с белыми стенами. Чиновник немедленно проштамповывает мой паспорт, но позволяет мне остаться с девочкой, которая теперь считается сопровождаемой несовершеннолетней беженкой. Через пару минут дверь открывается, и в комнату входит женщина в хиджабе.
– Galab wanaagsan, – обращается она к Сумайе. – Magacayguuwa Sulekha Hussen[33].
Сумайя вежливо наклоняет голову.
– Wanaagsan Sulekha, – улыбается она, – но я говорю по-английски.
Дальше все происходит очень быстро.
Мы выясняем, что Нкруна уже собрала все документы, чтобы Сумайя могла получить временное разрешение на въезд в Канаду.
– Твоя тетя – гениальный организатор, – говорит Зюлейка Хуссен. – Она подняла на ноги всю сомалийскую общественность Ванкувера.
Выйдя наконец с таможни, мы замечаем Доминика рядом со стройной, гибкой темнокожей женщиной, высоколобая голова которой увенчана блестящими черными кудряшками. Она одета в блузу с разноцветными
