сказала она.
– У него такой характер, – тут же пояснила эсса Ниретта. – Ивин замкнут и неразговорчив в том, что касается личного. Что касается семьи, понимаете? Он горд и дорожит честью, а позволить себе и другим болтать о матери и сестре – как можно? Он одарённый, владеет любым оружием, в его присутствии никто не позволяет дерзостей. Ему не нравится позиция матери, но… – она развела руками. – Он третий сын, дорогая, этим все сказано. Ни прав внутри семьи, ни наследства, глава семьи – его старший брат от другой жены. Ивин пытается держаться, но матушка с придурью… – Эсса Ниретта вдруг спохватилась и покраснела. – Простите! Разве я имею право такое говорить!
– Не беспокойтесь, я не слышала, – Мариса коснулась её руки.
– Благодарю, дитя моё, – она посмотрела с признательностью. – Знаете, я просто беспокоюсь. Мне больно за них. И за Рихара. И за Ивина. Он оказался всего лишён. Посчитал, что должен выплатить долг отца, сделанный в его присутствии. Но платить такие долги тоже обязан нынешний граф Корбут. Уже всё вроде бы улажено, граф вмешался, но у Ивина тут были неприятности. Нельзя брать на себя лишнее, понимаете? И Валину мне тоже жаль, что с ней будет, – она вздохнула. – И почему отец не успел выдать её замуж!
А Мариса подумала, что за этот короткий разговор она узнала про Ивина больше, чем за недели их довольно близкого знакомства. Действительно, её лорд замкнут и крайне мало говорит о личном, и своем личном и чужом. А сплетничать, получается, совсем невредно!
– Давайте пить чай, Мариса, дорогая. Видите, в одинаковых фигурках и начинка одинаковая, – эсса Ниретта показала на блюдо с конфетами. – Предлагаю съесть по одной одинаковой, а потом поделиться впечатлением.
– Благодарю, – сказала Мариса. – Но это ведь подарок для вас! Это вас решил побаловать лорд Рихар!
– Да, но что мне за радость есть конфеты в одиночестве? – заметила та и сама выбрала Марисе конфету, а себе взяла такую же.
Впечатление о конфетах? Восхитительно, каждая шоколадная фигурка была вкусной по-своему, Мариса ещё не ела ничего подобного. Ей, по правде говоря, для одного раза хватило бы одной конфеты, чтобы дольше помнить послевкусие и свой восторг. Вторую конфету она охотней съела бы на следующий день. Зато эсса Ниретта разбиралась в лакомствах, она со знанием описывала нежный аромат сливок, хрупкость шоколада, нотки топленого молока и корингского бренди, корицы и клубничного ликёра.
– Ивин должен отвезти вас в эту шоколатерию, – решила она. – Не забудьте намекнуть ему, хорошо?
Мариса кивнула, точно зная, что ничего подобного просить не станет, и взяла, наконец, булочку с блюда. Булочка, нежная и легкая, тоже оказалась потрясающим лакомством.
– Мы поедем за покупками, – сообщила эсса Ниретта, загадочно понизив голос. – Ивин попросил меня вам помочь. Я отвезу вас в свою любимую бельевую лавку, и ещё кое-куда. Естественно, если впервые в Гарратене, то нелегко сразу найти, что требуется. Доверитесь мне, дорогая?
Конечно, Мариса согласилась. Ивин прав, ей не помешает помощь женщины. И как хорошо, что она прихватила несколько монет из своих запасов, хоть и жаль разменивать золотые! Она купит себе пару десятков локтей хорошего батиста и кружево, и сама все сошьет…
Хотя это такая глупость, конечно – дорогой батист. Пустая трата денег.
– Сейчас отправлю посыльного за каретой. Тут у нас, в доме, есть свой посыльный, – эсса Неретта допила чай и пошла распоряжаться.
В карете она без умолку рассказывала – про улицы, по которым проезжали, про дома, которые были чем-то удивительны или знамениты. Марисе было интересно. Ивин, например, не был таким разговорчивым. Эсса Неретта привезла Марису к красивому одноэтажному дом с большими окнами, в которых было выставлено белье… непривычно, в Финервауте так не делали, чтобы белье – и напоказ. Девушка-приказчица выпорхнула навстречу. Мариса поспешно отвернулась, чтобы её изувеченное лицо не сразу бросалось той в глаза.
– Нужны полные наборы белья для молодой эссы, три пары тонких чулок, покажите косынки на шею из шелка, – велела эсса Неретта, и подтолкнула свою подопёчную к двери в примерочную комнату.
На просьбу Марисы показать просто полотно тётушка замахала руками – они приехали делать покупки! Ещё одна приказчица, которая вышла из дальней двери, споткнулась, задержав на Марисе взгляд, на что эсса Ниретта сердито поджала губы. Мариса и виду не показала, что заметила, лишь улыбнулась девушке. Подумаешь…
Они пробыли в этой лавке долго. Эсса Неретта разбиралась в белье не хуже, чем в шоколадных конфетах, и оно доставляло ей, похоже, столько же удовольствия. Она гоняла приказчиц, требовала заменить то и это – Мариса, которая впервые примеряла подобные вещи, была очарована, смущена, позволяла вертеть себя как угодно и больше не спорила с опытной эссой. Кружево, вышивка, тонкая шелковистая ткань – и это она, Мариса-Половинка, станет такое носить? Да ей уже страшно! Стирать это придется с бережностью. Совсем не это ей требовалось, но ладно, ведь так хочется…
– Не переживайте, здесь не дорого, – шепнула ей эсса Ниретта. – На заказ дороже!
Недорого? Да неужели?!
Когда Мариса привела себя в порядок и вышла из примерочной комнаты, эсса Ниретта уже успела расплатиться за покупки, и, довольная, её поджидала.
– Вы были скромны, моя дорогая, – попеняла она. – Ну, не всё сразу. Боюсь, нам придется сюда вернуться. Белья у женщины должно хватать! Предлагаю сейчас посмотреть посуду, я знаю чудесную посудную лавку. А нитки для рукоделия? Это нужно каждой женщине! И уж точно надо заказать вам хотя бы пару удобных туфелек! Надо-надо, не спорьте! Сейчас поедем!
У дверей в лавку теперь стоял точильщик точильным станком и точил большие ножницы. Эсса Неретта даже не посмотрела в его сторону. А точильщик… При виде Марисы он перестал давить на педаль и точильное колесо остановилось.
Молодой, скорее мальчишка. И Мариса его узнала – это его вчера поймал Ивин в библиотеке графини Камиллы.
– Это ты? – Мариса не сдержала удивления.
И тот, конечно, узнал её сразу. Её вообще сложно не узнать.
– Добрая эсса, – он поклонился, сжимая в руке ножницы. И был он в таком же фартуке, как и вчера, и вообще… был такой же.
– Кто ты? – спросила Мариса
– Я Алфин, эсса. Точу ножи, и все, что нужно точить. Я все делаю.
– В доме
