Пока неизвестно, были ли эти два корреспондента, которые в настоящее время находятся в Аргентине, заменены другими.[146]
Отметив растущее недоверие к себе со стороны французских властей, П. Игнатьев в ноябре 1917 года сжигает все документы своей организации, связанные с деятельностью контрразведки, сохранив только те из них, которые имеют непосредственное отношение к возглавляемой им миссии. Одновременно он предпринимает меры по роспуску своих разведывательных организаций. Поскольку средств у русского представительства при Межсоюзническом разведывательном бюро уже не осталось, с французами была достигнута договоренность о том, что они возьмут на себя финансовые обязательства по расчетам с завербованными П. Игнатьевым лицами. Они составили 590 тысяч франков.
Ликвидация русского представительства вызвала волну недовольства со стороны сотрудников и агентов П. Игнатьева, которым было выплачено денежное довольствие всего за два месяца. Широкое распространение среди них получили слухи, о том, что В. Лещинский-Троекуров якобы привез из Петрограда 18 миллионов рублей на реставрацию монархии в России, которые они поделили с П. Игнатьевым. Французская агентура, завербованная 2-м бюро в представительстве П. Игнатьева в Париже, стала заваливать своих хозяев самыми невероятными слухами и домыслами относительно его связей с немцами.
Особо французскую контрразведку интересовали связи П. Игнатьева с великой герцогиней Мекленбургской, русской Великой княгиней Анастасией Михайловной, теткой императора Николая II, которая часто посещала Швейцарию и Монте-Карло. Контрразведка подозревала, что через нее ведутся какие-то сепаратные переговоры с немцами, хотя на самом деле речь шла о контактах П. Игнатьева с лицом русской царской крови и, возможно, это было связано с выполнением какого-то деликатного поручения Николая II или его жены Александры Федоровны, например, финансового порядка. Сам П. Игнатьев; как и положено русскому офицеру, ни словом не обмолвился в мемуарах о своих контактах с теткой Николая II и унес в могилу эту тайну императорского двора.
Однако вот какой документ сохранился на сей счет в досье 2-го бюро:
МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ ГЕНШТАБ АРМИИ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕСПУБЛИКА
2-Е БЮРО 1 Париж, 27 сентября 1917 года Секция разведданных Секретно
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА ДЛЯ СЕКЦИИ ЦЕНТРАЛИЗАЦИИ РАЗВЕДДАННЫХ
В продолжение записки от 23 сентября № 6625/СР-2/11 и донесения от 25 сентября с.г. Служба разведки имеет честь сообщить следующие разведывательные сведения, поступившие от союзной службы.
Великая герцогиня Мекленбургская, теща кронпринца, находилась в Париже в июле с.г. и 15 числа отправилась непосредственно в Берлин. В Париж вернулась между 5 и 7 сентября и говорят, что останется там до конца сего месяца. Остановилась в угловом доме на ул. Бюжан.
Ежедневно звонит Игнатьеву 2-му (за этими разговорами можно проследить), и Игнатьев встречается с ней по ночам. Лейтенант Маврокордато часто служит посредником между ними. С другой стороны, встречи якобы назначаются в Русской православной церкви с участием русского православного священника.
Среди лиц, посещаемых великой герцогиней в Париже, называют:
Г-н Поляков С., авеню Фота, д. 6, женат на русской австрийского происхождения, теща которого проживает в Мадриде и стараниями Игнатьева 2-го получила вид на жительство. Там она проживает вместе с молодым красивым русским мальчиком.
В доме имеется несколько слуг итальянской национальности.
В качестве центра наблюдения и сбора информации предлагается использовать лавку торговки вином в доме № 58 на авеню Бюжан и киоск торговки газетами на углу авеню Бюжан и авеню Дюбуа.
По последним данным, Игнатьев 2-й возвратился в Париж 23 числа, не посетив Швейцарию. В поездке его сопровождала мадам Истомина, которая на самом деле является мадам Левис оф Менар.
(Подпись)[147]
Разумеется, эти слухи были инспирированы самими французскими спецслужбами, до которых докатились сведения о том, что П. Игнатьев пытается выяснить источник дезинформации о том, что Николай II и его жена Алиса («Гессенская муха», как ее презрительно называли ytijnjhst недовольные царедворцы) якобы ведут сепаратные переговоры с противником. Спрос, естественно, рождает предложение. Недостатка в «уликах» не было, однако все они оказались блефом. Французам так и не удалось собрать компромат на П. Игнатьева и его брата.
В январе 1918 года Русская миссия была закрыта. 22 января полковник П. Игнатьев сообщил начальнику 2-го бюро полковнику Гургану, что Русская миссия вышла из Межсоюзнической секции. Приданные ей французской стороной переводчик Леблан и секретарь Ранше, ведший деловую переписку с другими миссиями, были направлены для прохождения дальнейшей службы во французскую армию. Эксплуатируемое миссией имущество было возвращено французской стороне, а ее помещения переданы итальянцам и англичанам. П. Игнатьеву было разрешено сохранить в ней на некоторое время свой рабочий кабинет для решения текущих дел.
17 февраля 1918 года начальник французского Генштаба генерал Альби принимает решение о том, что вследствие ликвидации Русской миссии при Межсоюзническом разведывательном бюро ее архивы должны быть опечатаны и сданы в Историческую секцию Генштаба. При передаче дел П. Игнатьев специально оговорил, что они могут быть извлечены оттуда только им или его заместителем князем В. Лещинским-Троекуровым. В дальнейшем они должны быть переданы законному русскому правительству. Этого обязательства французы не выполнили и до сих пор, а российские власти так и не поставили вопрос о возвращении документов представительства русской военной разведки в Париже, имеющих сегодня историческую ценность.
Полная ликвидация дел миссии была закончена к апрелю 1918 года. 15 мая 1918 года полковник граф Павел Алексеевич обратился к начальнику 2-го бюро полковнику Гургану с сообщением о завершении ликвидационных работ по упразднению русских разведывательных служб во Франции. На этом его разведывательная карьера закончилась.
Ряд досье П. Игнатьева были переданы 2-му бюро ГША Франции. На этот счет был составлен следующий документ:
ПРОТОКОЛ
Семнадцатого мая тысяча девятьсот восемнадцатого года во 2-м бюро Военного министерства было приступлено к передаче Французскому правительству досье и документов, составляющих архивы организации и бухгалтерию Российской Специальной службы во Франции, врученных в д. 21 по Любекской улице в Париже и в соответствии с приказом г-на Председателя Совета министров и военного министра моим письмом ГША, 2-е бюро 1 № 51-Г —2/11 от 10 февраля 1918 года.
Эта передача дел состоялась в соответствии с соглашением между Правительством Французской Республики с одной стороны и Военным атташе России во Франции с другой в условиях, принятых обеими сторонами, согласно которым эти документы будут помещены в Историческую секцию Генерального штаба Французской армии по окончании боевых действий и будут доступны только лицам, упомянутым в письме, отправленном за № 18 3/М от 14 февраля 1918 года г-ну Председателю Совета министров и военному министру (Генеральный штаб армии, 2-е бюро) г-ном Военным атташе России, а именно:
1. Генерал граф Игнатьев, в качестве Военного атташе России во Франции.
2. Полковник граф Павел Игнатьев, руководитель Русской миссии в Межсоюзническом бюро.
3. Капитан Владимир Лещинский, князь Троекуров, заместитель руководителя Русской миссии в Межсозническом бюро.
4. Капитан Оноприенко, атташе Русской миссии в Межсоюзническом бюро.
5. Капитан Николай Жадвоин, атташе Русской миссии в Межсоюзническом бюро.
6. Лейтенант князь Борис Мещерский, атташе Русской миссии в Межсоюзническом бюро.
Эти документы были переданы следующим офицерам французской армии: майор Константен, лейтенант Арго, делегированные на этот счет Председателем Совета министров и военным министром, которые подписали на этот счет расписку в присутствии лейтенанта князя Бориса Мещерского, делегированного военным атташе России во Франции.
Совершено в двух экземплярах в Париже семнадцатого мая тысяча девятьсот восемнадцатого года.
Зарезервированные досье, упомянутые выше, в количестве 9 (девять) штук, помечены специальной карточкой.
Полковник граф Павел Игнатьев Лейтенант князь Борис Мещерский
(подписи).[148]
Сотрудники миссии П. Игнатьева получили денежное содержание за два месяца и в дальнейшем могли рассчитывать только на себя.
Владимир Скрябин, которого французы подозревали в «сговоре с немцами», предпринял было попытку предложить свои услуги французской разведке. В архивах 2-го бюро мы обнаружили собственноручный его рапорт на имя начальника этого бюро Гургану следующего содержания:
Конфиденциально
