— Нина, нет! — испуганно вскрикнул Джакомо. — Это Перворождённый!
— Ещё одна сотая секунды и он был бы трупом, — зло сказала я и тряхнула ли-Вириара как тряпичную куклу. — Ты что здесь делал?
Сопротивляться ушастик и не пытался.
— Не убивайте меня, госпожа! — взмолился он. — Клянусь первой яблоней, священным источником и опорным камнем я ничего не знаю о вурдалаке. Господин! — обернулся ли-Вириар к Джакомо, — во имя милосердия!
— Отпусти его, — сказал Джакомо.
— Сначала пусть объяснит, что здесь делал.
— Я прятался от тех людей, из харчевни. Парк не лес, но всё равно здесь деревья и спрятаться легко. Я ничего не знаю, госпожа! Утром я привёз лекарства в аптеку, потом познакомился с красивой девушкой. Она сказала, что будет ждать меня в «Танцующей обезьяне». Но не пришла. Появился вурдалак. Всё, госпожа. Больше ничего не было.
— Он правду говорит, — сказал Джакомо. — Лесной Народ всегда прятался от опасности среди деревьев. И у всех Звёзднооких какая-то ненормальная страсть к человеческим шлюшками, особенно уличным. А если девка пообещает дать бесплатно, то любой из них не то что в грошовый ресторан, на городскую свалку за ней побежит. И вовсе не из жадности, а из тщеславия — им нравится думать, что они способны влюбить в себя кого угодно, даже проститутку, которая на подобные чувства в принципе не способна.
— Влюбляются и проститутки, — ответила я. — И как раз-таки они — сильнее всех. — Я отпустила хелефайю. Выглядел он неказисто — нарядная одежда изорвана и перепачкана соевым соусом и землёй, под левым глазом фингал, на правой щеке четыре глубокие ссадины, волосы всклочены. Ушастик ещё дёшево отделался, всё могло быть гораздо хуже. Я отдала ему дальдр.
— Как она хоть выглядела, твоя очаровательница?
— Не знаю, — растерянно пролепетал ли-Вириар, верхушки ушей обвисли, а мочки съёжились от испуга. — Я ничего не помню! Только браслет из светло-зелёного стекла на левой руке, выше локтя. Странное такое стекло, лёгкое как пух и не бьющееся.
— Что за враки? — разозлился Джакомо. — Ни один мужчина не забудет внешность девушки, с которой в первый раз идёт на свидание.
— Это глубинная оморочка, — сказала я. — Дело гораздо дерьмовее, чем казалось на первый взгляд. Ли-Вириара немедленно надо увести из потайницы в Рим, на основице его достать будет сложнее, мы выиграем время, а значит и жизнь.
— Посмотреть, как людь Избранной Крови выходит на основицу, — ответил Джакомо, — сбежится половина Рема. Такого здесь не было уже не менее одиннадцати столетий. Среди зрителей будут и стражники. А приказ об аресте ли-Вириара уже подписан.
— А мы переоденем его большемирской девчонкой. Длинная юбка, кроссовки, просторная блузка с оборками. Уши прикроем шарфом или дамской кепкой, а глаза — тёмными очками.
— Я не буду уши закрывать! — возмутился хелефайя. — Это ещё непристойней, чем выйти на улицу нагишом. И на основицу не пойду, там одно сплошное поганство.
— На плахе поганства ещё больше, — отрезала я. — Джакомо, у тебя деньги есть?
— Есть немного, а что?
— Одежду ему купить. У меня тоже немного есть, должно хватить.
— Я всё оплачу, — сказал ли-Вириар.
— Твои деньги пойдут на оплату такси, жилья и питания. На Щелевой площади зайдём в обменник. И ничего не бойся, основица выглядит непривычно, а сама по себе место неплохое. Только не выходи один на улицу незнакомого города, и всё будет в порядке.
Хелефайя неуверенно кивнул. Выбора у него не было.
Я общипала пригоршню листьев с ближайшего куста.
— Если положить любую свежую зелень в обувь как стельки, мы станем невидимы для вампирских поисковиков. И вот ещё что…
Я достала из сумки баллончик с грошовым аэрозольным дезодорантом, побрызгала скамейку и окрестность радиусом в три метра. Пахнет он не очень, зато полностью уничтожаются все ауральные следы. Теперь ни одна волшебническая экспертиза не докажет, что мы встретили здесь ли-Вириара, да и вообще были на этой аллейке. А технических экспертиз в Альянсе нет.
…До щели мы добрались без труда. На основице я хотела поехать в гостиницу подешевле и помноголюдней, где у постояльцев не спрашивают паспорт и не обращают внимания ни на внешность, ни на способ заработка. Но оказалось, что у Джакомо в Риме есть небольшой домик. Порядком запущенный и давно не жилой, но вполне приличный, особенно по сравнению с потайничными квартирами.
Джакомо снял с ограды табличку «Продаётся», позвонил риэлтеру и предупредил, что поживёт пока в своём владении, поэтому продажа откладывается на неопределённый срок. Соседи к возвращению домохозяина интерес проявили вялый. Гости, то есть мы с хелефаей, им тоже безразличны, любопытных глаз можно было не бояться.
* * *
От культурного шока ли-Вириар опомнился быстро. Вымылся, переоделся в джинсы и рубашку Джакомо. От комнатной обуви отказался, в жилых домах хелефайи ходят только босиком. Сантехникой и музыкальным центром ушастик пользоваться обучился легко, телевизора пока побаивался, зато привычные спесь и высокомерие вернулись в полном объёме.
Ли-Вириар потребовал у Джакомо воды. Тот налил в хрустальный бокал купленную по дороге минералку, подал с поклоном. Ушастый отхлебнул глоток и отшвырнул бокал. Жалобно звякнули осколки.
— Что за дрянь ты мне налил!
— Простите, досточимый, — поклонился Джакомо. — Я сейчас сбегаю в магазин за родниковой водой без газа.
— Не торопись, — сказала я. — Если ар-Даллигану что-то здесь не нравится, то силой его никто не держит, пусть валит обратно в потайницу.
Ушастый посмотрел на меня с удивлением. Он явно считал, что своим визитом оказал нам с Джакомо неслыханную честь.
— Старшей и благословеннейшей расой ты был вчера, — ответила я, — а сегодня стал беглым преступником с отрешённой статьёй. Это смертная казнь.
— Досточтимый ли-Вириар не виновен! — возмутился Джакомо.
Я подошла к нему.
— Это ещё надо доказать. Овурдалачку делали в четверг, с тринадцати тридцати до семнадцати ноль-ноль. Алиби на этот период у ар-Даллигана нет. — Я резко развернулась к хелефайе и рявкнула: — Что ты в городе делал?
Хелефайя возмутился:
— Я высшую клятву дал!
— Это не доказательство. При желании полностью обратима любая клятва, в том числе и высшая. Любой судья это скажет. Так зачем ты приехал в город ещё и в четверг?
— Откуда вы это знаете?
— Не только знаю, но и могу доказать, что у тебя были все средства и возможности сделать вурдалака.
— Госпожа! — с дивнюка мигом слетела вся спесь, он умоляюще сложил ладони, поклонился. — Клянусь, я не… Госпожа, я заказ привозил, только заказ. Омолаживающий эликсир для одной очень знатной дамы. Я действительно приехал в столицу тайно, потому что она не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что такая высокородная особа покупает «Напиток вечной молодости». Ведь так делают только забогатевшие простокровки, а волшебники сами могут вырастить нужные травы, сварить зелье и сотворить над ним волшебство. Но волшебнический дар этой дамы очень слаб, она вынуждена покупать все свои зелья и эликсиры. Предпочитает хелефайскую работу. Некоторые лосьоны и кремы можно сделать только на месте, поэтому я провёл в комнате отдыха при её кабинете пять часов. Это правда, госпожа, клянусь вам!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
