— Я эстрансанг, — пояснил Каварли. — Кроме этих задворок мне идти некуда. Университет я закончил всего пять лет назад и потребуется ещё немало времени, чтобы Коллегия адвокатов признала за мной право на ум и сообразительность. Переселиться на основицу я не могу, это означало бы отказ от волшебства и полный разрыв с родственниками.
Выглядел Каварли чистокровным гномом — в половину человеческого роста, черноволосый, смуглый, нос с горбинкой, круглые верхушки ушей. Бороды и усы городские гномы не носят, волосы стригут коротко.
— Гномьей крови во мне три четверти, — криво улыбнулся Каварли, — но отец прижил меня от наложницы-эстрансанги, так что войти в общину без разрешения тана, её главы, я не могу. Ладно ещё, тан позволил отцу подарить мне право на родовое имя.
Я сочувственно кивнула. Порядки в волшебном мире, что в Троедворье, что в Альянсе — гаже некуда.
— Но хватит о грустном, — сказал Каварли, — давайте работать. Прежде всего надо поговорить с гоблинкой Тлейгой улл-Дилла дор-Нохлан. По слухам, у неё была прочная любовная связь с тем овурдалаченным Прекрасноликом. Они даже в Пражанию сбежать хотели, там подобные браки не запрещены, а их дети имели бы равные права со всеми остальными стихийниками. Во всяком случае — де-юре. Работает девушка старшим цветоводом в садах Стелла-делла-Сера, домашний адрес я узнаю легко.
— Сначала зайдём в «Танцующую обезьяну», нужно взять динамичную ауральную картинку того, как я снимала вурдалака на мобильник. Технический вещдок альянсовский суд не примет, но приобщить к делу заключение лучших экспертов Совета Равновесия Троедворья будет обязан. А экспертам нужны доказательства того, что я ни в чём не нарушила предусмотренную инструкциями процедуру видеосъёмки.
— Как скоро они её сделают? — уточнил Каварли.
— Если успеем отослать материалы сегодня до шести вечера, то к восьми утра четверга получим заключение.
— Как раз к началу процесса, — сказал Каварли. — Но шансов выиграть его никаких. В деле без сомнений замешан высший ранговик, и у нас могут даже не принять заявление.
— Хм… — задумалась я. — Каварли, а что если я подам иск на судейского чиновника за то, что он не выполнил свои непосредственные профессиональные обязанности, отказавшись принять заявление? Тогда начнётся служебное расследование, и высший ранговик будет противопоставлен уже не нам — простокровому быдлу и беглому хелефайе, а всей юстиционной системе Альянса. Параллельно я заявлю в прессу, в самые скандальные и горластые газеты, что чиновник Министерства юстиции покрывает сотворителя отрешённого волшебства. Мне тут же предъявят обвинение в клевете, но тогда уже само министерство должно будет доказывать нунцинату, службе государственной безопасности Альянса, что это была именно клевета.
Адвокат посмотрел на меня с интересом.
— Тогда вам напрямую придётся столкнуться с самим Дьятрой, верховным нунцием Альянса. Но шансы выиграть процесс будут пятьдесят на пятьдесят.
— Не думаю, чтобы Дьятра оказался страшнее Люцина, так что процессу быть. Вы, разумеется, свободны от всех контрактных обязательств.
— Это ещё почему? — возмутился Каварли. — Минуту назад вас устраивало моё мастерство. Вы неплохо соображаете в юриспруденции, синьора Нина, но без профессионального адвоката вам это дело не одолеть. А мне нравится ваша затея, и я хочу, чтобы она стала реальностью. Мне нравитесь вы. Есть в вас что-то такое… настоящее. Я пока не понял, чего вы добиваетесь на самом деле, но чувствую, что это правильный путь. Достойный и нужный. Больше ни у кого в Альянсе такого нет. Я пойду с вами до конца, синьора Хорса, каким бы он ни был.
Я судорожно сглотнула. Повторялась троедворская история — мне опять безоглядно доверяли жизнь, от меня снова требовали чего-то запредельного. Очень хотелось сказать «Нет!», но в Риме ждали ни в чём не повинный Миденвен и Джакомо, который теперь считается его соучастником. Я кивнула и обменялась с Каварли крепким рукопожатием.
* * *
Дверь в квартиру Тлейги оказалась незапертой. Мы вошли, Каварли окликнул хозяйку.
Молчание. И в обеих комнатах, и в кухне никого. Я распахнула дверь в умывальню.
В полной окровавленной воды ванне из белого мрамора лежит сказочно красивая юная негритянка с длинными огненно-рыжими волосами. На полу валяется кинжал с широким изогнутым клинком, на рукояти и ножнах какие-то этнические узоры.
Картина безумного сюрреалиста. Каварли сдавленно охнул и зажал ладонью рот.
Я приподняла негритянке волосы. Ушная раковина заострённая, острие направлено к затылку — гоблинка. Я нащупала пульс у неё на шее. Очень слабо, но ещё бьётся. Зачерпнула воду, понюхала. Лёгкий аромат очищенной первоосновной магии. Девушка растворила в воде какое-то заклинание, чтобы остановить регенерацию.
Я подхватила её под мышки и потянула из ванны. Тяжёлая. Каварли хотел было помочь, но тут же метнулся к раковине, его вырвало. Он ведь гражданский адвокат, а не троедворский боевик, чтобы руки в крови полоскать.
Я отволокла гоблинку в гостиную, положила на софу. Оценила серьёзность ранения. Руки изрезаны до костей, огромная кровопотеря, на собственной регенерации не вылезет. Я метнулась в спальню, сдёрнула с кровати простыню, разорвала на полоски. Но раны перевязать — это так, мера профилактическая, а не лечебная.
Понятия не имею, как лечить гоблинов. С вампиром всё просто, кровью напоить — и всё, дальше сам регенерирует. Гоблинке кровь не поможет, это совершенно точно. Так, стоп, Нина, не торопись. На самом деле исцеляет не кровь, а содержащаяся в ней живица, которую способны впитать и усвоить все. Волшеопорник нужен, без него я живицу передать не смогу. Или хотя бы талисман, пусть даже без переходника. Так, второй раз стоп. Магическими и стихийными татуировками я разрисована от головы до пяток. Волшебства в них ничтожно мало, но ведь гоблинка тоже волшебница, поэтому ей нужен только первотолчок, дальше сама из меня живицу потянет.
Я закончила бинтовать девушке руки и прижала её ладони к своим щекам. Дала через татуировки ментальный посыл. Это высший предел того, что может сделать человек в магии без опорника. Дальше всё зависит от самой гоблинки. Её пальцы едва заметно дрогнули, и щёки мне закололо так, что слёзы брызнули — гоблинка тянула живицу.
Тяжело сдавило затылок, и я убрала её руки. Для регенерации живицы хватит, а терять собственные силы мне сейчас нельзя, девчонку ещё из потайницы в большой мир волочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
