— Нет, — твёрдо сказал Миденвен, — не навсегда. Он принял искупительную смерть от собственного дальдра и ушёл тропой очищения в благословенный Аваллон, потому что огненная вода равна огненным сполохам. Когда завершится звёздный круг, Лидединг вернётся на Землю обновлённым и чистым от любой скверны. — Дальше Миденвен заговорил на тиривалне. Судя по тому, как резко и ломано двигались уши, рассказывал подробности смерти овурдалаченного хелефайи.
Тлейга посмотрела на меня с сомнением.
— Он говорит правду? Это ты убила Лидединга его же дальдром и расплавила плоть огненной водой?
— Да.
Слабо заломило виски, Тлейга пыталась просмотреть менталку.
— Ты не лжёшь, — сказала она и вынула кинжал.
Джакомо шагнул было к ней, но Миденвен остановил.
— Монсеньор, она не собирается убивать. Наоборот.
Тлейга подошла ко мне, встала на колени и протянула кинжал.
— Это мой клайс. То же самое, что и дальр. Освободи меня, госпожа.
В глазах у девушки застыл стеклянный блеск. Я надавила ей сонную точку на шее. Тлейга мягко опустилась на ковёр, закрыла глаза. Из ослабевших пальцев выпал клайс. Я подняла её, потянула к дивану. Джакомо помог, посмотрел на меня вопросительно.
— Это оморочка, — сказала я, — и очень мощная. Причём настолько искусная, что уловить её присутствие сможет далеко не каждый волшебник. Но поведенческие признаки слишком характерные, так что сомнений нет — это оморочка. По собственной воле гоблинка не решилась бы на возрождение, ведь это сугубо хелефайское искусство. И тем более никогда бы не стала проводить обряд в одиночку.
— Я ни разу не слышал, — ответил Джакомо, — чтобы Дивный Народ вообще когда-нибудь воскрешал мертвецов.
— Мы никогда не делали это для себя, — сказал Миденвен, — потому что посмертная жизнь на Земле противна воле Миродержателей и мирозданья. Но были вынуждены делать зомбаков для других. Для высших волшебников, — в голосе хелефайи одновременно звучала и злоба, и глубочайшее преклонение. — Для тех, кто способен увидеть первоосновы мира и прикоснуться к ним. Никому из рождённых стихиями этого не дано.
— За исключением вампиров, — сказала я. — Они могут управлять и стихиями, и первоосновами.
— Как вы смеете сравнивать эту грязную расу кровохлёбов с избранниками самих Предрешателей? — возмутился Миденвен.
— И сравнение не в пользу кудесников и чародеев. Во всяком случае, альянсовских, — ответила я, мимоходом отметив, что, говоря о волшебниках высших рангов, хелефайя упомянул Девятку. Но сейчас не до этого.
— Нам нужна помощь вампира, — перебила я возмущённые речи Миденвена, попытавшегося защищать кудесников и чародеев. — Только он сможет снять с Тлейги оморочку.
— Никогда! — отрезал Джакомо. — Ни один кровохлёб сюда не войдёт!
— Хорошо, — согласилась я. — Тогда решай, куда будешь девать труп гоблинской девчонки. Если не убрать оморочку, она с собой покончит обязательно. И не забудь купить цветочки на могилу Миденвена, потому что снять с него обвинения в отрешённом волшебстве может она одна. Для суда покаянное письмо самоубийцы не доказательство. Альянсовское правосудие рассматривает только показания живых людей.
Джакомо глянул на хелефайю. Тот опустил голову, уши обвисли.
— И сколько понадобиться крови? — спросил Джакомо.
— Доза приличная, но для жизни это не опасно.
— Хорошо. Пусть будет вампир. Я согласен стать донором.
— Ни одно порождение Тёмного Огня не станет помогать Детям Благословенных Звёзд, — сказал Миденвен. — Они — наши враги. Враги больше, чем гоблины.
— Я сумею его уговорить.
— Нет! Даже сама мысль, что вампир войдёт в дом, где живёт Избранная Кровь, оскорбительна.
На диване слабо застонала Тлейга. Девушка дрожала от озноба, но губы запеклись от жара, на щеках лихорадочный румянец. В глазах плещется смертная пустота.
— Прелестно, — сказала я. — Началось выгорание менталки. Если не снять оморочку, девчонка умрёт через два часа. Ли-Вириар, вы фармаций и поэтому должны знать основы целительского волшебства. Постарайтесь погрузить её в состояние анабиоза. В глубинную оцепенелицу, — пояснила я по-русски.
— А вы куда? — спросил он на том же языке.
— Вампира искать.
— Но это обязательно — приводить кровохлёба? Неужели нельзя обойтись без него? И без гоблинской девки.
Ни времени, ни желания устраивать дискуссии у меня не было.
— Дейлирин, тебе придётся как можно скорее уяснить один из базовых законов бытия — созидать возможно только совместно. Рознь не приносит ничего, кроме разрушения. Чтобы спасти твою шею от плахи, нужны показания живой Тлейги. Чтобы сохранить ей жизнь, необходим вампир. Чтобы вампир мог снять оморочку, ему понадобится много человеческой крови. Чтобы донор не умер от кровопотери, ему нужна твоя целительская помощь. Это замкнутая цепь. Убери одно звено, и всё разрушится. Сейчас ты либо выживешь в команде, либо сдохнешь в одиночку. Выбирай.
— Но как вы заставите вампира помогать нам?
— Я хорошо знаю Алый закон, и плевать хотела на потайничные страшилки, которыми волшебники любят пугать простокровок.
Миденвен посмотрел на меня со страхом и недоверием.
— Нина, кто вы на самом деле?
— Людя. Человечица, если говорить о расовой принадлежности. Лингвист, если вас интересует профессия. Беглая троедворская боевичка и поломойка в Департаменте магоресурсов, если вам нужен нынешний социальный статус. Ничего интересного.
— Вы не похожи на человека. Нельзя быть и волшебницей, и человечицей одновременно. Человеки не способны изучать волшебство. У них не бывает истинных имён. Человеки никогда не ведут себя так, словно они — высшие ранговики. Человеки не меняют основы бытия, не могут узнавать имена… А собственное сокровенное имя даже высшие никогда не открывают.
— И тем более никогда не говорят хелефайям «ты такой же людь, как и я».
У Миденвена испуганно дрогнули верхушки ушей.
— Я человек, Дейлирин. Самая обычная обезьянородная простокровая человечица, и с этим непреложным фактом тебе придётся смириться. Так что займись Тлейгой и постарайся успокоить Джакомо. Визит вампира станет для него тяжким испытанием.
Я молча развернулась и пошла к двери.
— О чём вы говорили? — спросил Джакомо.
— Сколько раз тебе надо повторять, — взьярилась вдруг я, — если ты не хочешь до конца жизни оставаться на задворках волшебного мира — учи русский!
— О чём вы говорили?
— Миденвена спроси, переведёт. Ведь должна быть от ушастого хоть какая-то польза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
