Рип не разделял ни энтузиазма, ни игривого настроения друга.
— Прием-то, может, и состоится, а вот встреча… Кто меня пригласит туда.
— Можно подумать, тебя в первый раз не приглашали. Погоди… — Эйсай выскочил из апартаментов.
Рип недоумевая смотрел ему вслед. Через некоторое время нихонец важно вернулся, размахивая свежим номером «Светской жизни».
— Читай! — Палец очертил статью на первой странице.
Статья называлась: «30 ЛЕТ БЕЗУПРЕЧНОЙ СЛУЖБЫ». Рядом с заголовком, был помещен портрет мужчины с волевым лицом и седыми, коротко стриженными волосами. Лицо показалось Рипу знакомым, но он не помнил, где видел его.
«…17 омна, — гласила статья, — исполняется 50 лет со дня рождения видного деятеля правительства, верного сына своего народа, генерала Дэшила Гордона.
Дэшил Гордон начал службу простым офицером на Дальних планетах. В течение сравнительно короткого срока он благодаря своим патриотизму, честности, целеустремленности и другим личным качествам дослужился до высокого звания генерала.
За тридцать лет безупречной службы Империи эта дата совпала с днем его пятидесятого дня рождения, генерал Гордон воспитал не одно поколение верных ее сынов, преданных отечеству.
Подчиненные любят своего командира, он пользуется заслуженным авторитетом среди персонала, и сегодняшний пост советника генерального президента по вопросам национальной безопасности является вполне оправданным венцом его карьеры.
Правительство и лично господин генеральный президент высоко оценили заслуги перед родиной мистера Гордона, он награжден множеством орденов, медалей, почетных грамот.
В этот знаменательный день совет Империи решил отметить 30-летнее служение отечеству высшей наградой Галактической Империи — Золотой звездой героя „Пурпурное сердце“ первой степени.
Награда является действительно заслуженной, и, возможно, никогда до этого она не украшала более достойную грудь!»
— Звезда-сердце, вот это да! — Рип углубился в дальнейшее чтение.
«…в честь этого события юбиляром в своем загородном имении устраивается роскошный прием, куда приглашены личные друзья генерала, его боевые товарищи, а также официальные лица…» — Дальше, как обычно, шел длинный список имен.
Пока Винклер читал, нихонец метался по комнате.
— Сегодня вечером, — заметив, что Рип закончил, он выхватил газету из его рук. — У нас не так много времени, а еще нужно столько успеть!
— Например?
— Например! — Эйсай закатил глаза к потолку, призывая его в свидетели. Во-первых, — юноша принялся загибать пальцы, — узнать, где этот самый загородный дом твоего новорожденного, кстати, довольно странное словосочетание для планеты, которая вообще вся является городом; второе — необходимо купить тебе соответствующую одежду, как-никак, попадешь в высший свет, это тебе не в тюрьме перед крысами щеголять; там, наверное, дамы будут. — Глаза, на этот раз мечтательно, поднялись к потолку.
— Я не для того туда иду. — Винклер оторвал его от розовых грез о слабой половине местной аристократии.
— Одно другому не мешает, — философски заметил нихонец. — На чем я остановился? Ах да, третье, а собственно говоря, третье — это и есть самое главное. Нам нужно выработать план и подготовиться к проникновению. Так что собирайся, пройдемся по магазинам.
Уже под вечер друзья вернулись в отель доверху нагруженные покупками.
Ходить с Эйсаем «по магазинам» оказалось сплошным мучением. Он несколько часов промариновал и Рипа, и несчастных продавцов в отделе одежды, выбирая наряд для завтрашнего праздника. То это по цвету не подходит, то слишком старо, то крикливо, то импозантно, то просто, и это вообще безвкусица; а что это вы нам подсунули, мы не какие-нибудь провинциалы, а вот к этому галстуку твои ботинки, как корове седло, а это вообще сними, чтобы глаза мои…
Наконец, переругавшись, заговорщики остановились на одном наряде — черные строгие брюки с отворотами книзу и стрелками, о которые можно было порезаться, такой же темный пиджак-куртка с двумя рядами рубиновых пуговиц, застегивающийся под самое горло, — все из самой дорогой ткани. Довершали туалет остроносые туфли из симамского аллигатора (не повезло животному). Правда, туфли были действительно красивые и удобные, это единственное, На чем друзья сошлись.
Под низ Эйсай заставил надеть Рипа белую с голубоватым отливом свободного покроя рубашку с длинными широкими рукавами и большим кружевным воротником тоже из какого-то диковинного материала, якобы полуживого, который холодил в жару и согревал зимой.
Итак, удовлетворенный видом напарника, нихонец прикупил еще себе с десяток, никак не меньше, костюмов, объясняя это тем, что ему — потомку древнего рода, раз уж побывал в Империи, да еще и в столице, непри-стало возвращаться без обновок. Винклер отметил, что среди купленных предметов были и те, которые он полчаса назад категорически забраковал на нем как совершенно безвкусные.
После магазина одежды Эйсай потянул Рипа в какой-то забитый квартал, по виду не из богатых. Как успел заметить Винклер, полиция этот самый квартал обходила десятой дорогой.
Там Эйсай замелькал по лабиринтам улочек, уверенно шагая впереди, Рип подивился осведомленности своего спутника в здешней топографии. Похоже, парень не только просиживал штаны в родном дворце, но и успел поколесить по планетам.
Найдя, нужную небольшую, ничем не примечательную дверь в стене большого дома, Эйсай без стука вошел туда, затянув и Рипа.
Это оказалась лавка, небольшой магазинчик, каких тысячи, торгующий сувенирами длякмногочисленных туристов. Продавец, маленький сухой старичок со скучающим видом, повернулся к ним, если бы не чуть заостренные кверху большие уши, его вполне можно было бы принять за землянина:
— Что желают благородные господа приобрести? У меня самые лучшие товары на всем Адонисе, дешевле и качественнее вы не найдете нигде.
Говорил он это таким тоном, как будто совсем не собирался продавать эти самые лучшие товары и вообще был не рад посетителям.
— Нам нужны несколько другие товары, Гольффейс, — обратился к нему Эйсай. — Или ты не узнаешь меня?
Продавец близоруко сощурился, вглядываясь в лицо молодого нихонца.
— Э, да это, никак, сам мистер Эйсай-сан пожаловал! — Лицо его расплылось в широкой улыбке. — Вы уж простите старика, не признал сразу, возраст, понимаете, зрение слабеет, — все его напускное безразличие как рукой сняло.
— Тебе-то и прибедняться, — с усмешкой ответил Эйсай, — Я слышал на Лайоле, откуда ты родом, так те до пятисот лет живут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
