Нет, рог Минотавра не был артефактом света. Он использовал ее с самой первой минуты, когда она увидела его в хранилище Дома Светлейших. Она была нужна рогу лишь для того, чтобы доставить его сюда, в дальнюю комнату Храма.
Даф разжала ладонь, уступая. Рог скользнул в круглое отверстие в боку саркофага, раскаленного и плачущего свинцом, и вошел туда почти целиком. Нет, он не повернулся – это был ключ иного рода. От рога во все стороны пошли волны холода. Он таял, как сосулька, и, истаивая, отдавал свой холод саркофагу.
– Теперь… сделай это теперь! – сказала Дафна, сама не понимая, зачем говорит это и ее ли это голос.
Мефодий протянул руку и коснулся саркофага. Ему потребовалось лишь короткое, почти неуловимое касание. Пальцы обожгло холодом и жаром, а потом всесилие, жившее в саркофаге, просто вошло в него.
Даф, напряженно смотревшая на Мефодия, не обнаружила в нем никаких особенных изменений. Это был все тот же Мефодий… или не тот?
– Ты что-нибудь чувствуешь? Что-нибудь особенное? – спросила она.
Мефодий долго молчал, прислушиваясь к себе, нашаривая слова.
– Нет. Пока нет. Оно затаилось и наблюдает. Или просто не пришло еще время для его полного пробуждения. Но я знаю, что мы должны уходить отсюда. Здесь нам больше нечего делать.
Назад через лабиринт Мефодий шел спокойно, широкими шагами, не думая о плитах и не всматриваясь в лунную дорогу. Он ощутил вдруг, что лабиринт, расставшийся со своей тайной, уже не страшен им.
* * *
Когда они вышли наружу, Храм Вечного Ристалища уже не показался им таким огромным. Правда, они почти и не оглядывались. Вскоре зоркая Дафна увидела впереди чей-то силуэт. Они подошли ближе и узнали Арея. На щеке у него запеклась кровь. Рядом с Ареем на земле сидел горбун Лигул и тряс головой. На лбу у Лигула был заметен след от удара мечом плашмя. Доспехи горбуна выглядели порядком промятыми.
Арей с мрачной улыбкой посмотрел на подошедшую Даф.
– Разумеется, меня сейчас попытаются спросить: «Что здесь произошло?» Этот глуповатый вопросик буквально оттиснут на лбу у нашей светлой мадемуазель с черными перьями на крыльях. Не так ли? – спросил мечник.
– Да, – кивнула Дафна. Отрицать очевидное было глупее, чем его признать.
– Итак, поясняю, – насмешливо сказал Арей. – Мы были здесь, оказывается, не одни. Мне мило составили компанию мой друг Лигул и… друг моего друга Яраат. Как настоящие друзья, они решили сделать мне сюрприз и не предупредили о приходе. Подкрались, чтобы почесать мне спину кинжалом. Однако мне вовремя позвонила по внутреннему телефону моя тетя Интуиция. После краткого обмена мнениями Яраат предусмотрительно скрылся. Хотел бы я знать, какой из своих артефактов он использовал. В качестве сувенира Яраат оставил саблю тигриного укуса и своего друга Лигула, который на радостях упал и набил себе шишку. Не так ли, друг Лигул?
Горбун, сидящий со скрещенными на груди руками, гневно засопел.
– Мне непонятна твоя ирония, Арей. Убивать тебя не входило в наши планы. Нам нужно было только подстраховаться, чтобы то, что вынес Мефодий, досталось мраку, – сказал он.
– Я так и понял, когда вы оба набросились на меня и стали нежно, как на первом свидании, щупать своими железяками мой нагрудник и шнур дарха. Что же до Яраата – я надеюсь, наши дороги жизни еще пересекутся. И это будет последний перекресток одной из троп, – вежливо сказал Арей.
– Так, значит, Яраата выпустил Лигул? – спросил Мефодий.
– Да. Насколько я понимаю, Яраат был нужен ему, чтобы дистанционно повлиять на Троила. Он обладает кое-какими способностями к дистанционному зомбированию, – заметил Арей.
– Он зомбировал Троила? – недоверчиво спросила Даф.
– Нет. Троил был им не по зубам. Но с защитой его секретаря Беренария они справились и зомбировали бедолагу. А Беренарий, в свою очередь, подбросил Троилу небольшой перстенек, известный в узких кругах очень широкой магической магщественности как перстень подавления воли. Наверняка, разговаривая с тобой, Троил то и дело смотрел на перстень. Такое уж свойство этого артефакта – он подавляет волю того, кто смотрит на него. Отвести же надолго взгляд никто не в силах.
– Но для чего они все это сделали?
– Этим жучинам, надо полагать, требовался рог Минотавра. И курьер, который бы его доставил. Курьером была, разумеется, ты, Даф. Однако Беренарий и Яраат не учли, что Троил не дурак. Несмотря на перстень, он сохранил достаточно здравого смысла, чтобы понять, что им пытаются манипулировать. Правда, его погубила излишняя мягкость. Он не предпринял сразу никаких мер и выжидал. И тогда Беренарию ничего не оставалось, кроме как подбросить ему ту шкатулку с чешуей Тифона. А заодно и твое перо, Даф… Надеюсь, что Троил все же выживет, хотя по большому счету я не сентиментален. Просто бедолага Троил не самое худшее, что может пожелать для себя мрак.
– А как насчет Мамзелькиной? Ну, что кто-то должен погибнуть и она сделала запись карандашиком?
– Как я понимаю, никакой записи не было. Старушка пыталась нам помочь, но весьма своеобразно, в своей трогательной манере. Предупредить о Лигуле и Яраате, оставаясь при этом в рамках… м-м… профессиональной этики, что ли… – сказал Арей.
Мефодий почувствовал, что горбун Лигул уже несколько минут с жадностью смотрит на него, точно стремится осмыслить что-то, но не может. Всматривается в его лицо, в глаза, в пустые руки. Всматривается и не понимает.
– Что же мальчишка вынес из лабиринта? Поглоти меня свет, где оно – то, ради чего я жил все эти годы? – спросил он наконец.
Дафна присела возле горбуна на корточки. Он был ей даже не противен. Она не ощущала к нему ненависти. Он был для нее… как большой черный блестящий жук, который ползет по засохшему навозу.
– Мефодий получил там всемогущество. Абсолютную силу, не имеющую никакого окраса. Силу, лишенную собственной воли, формы, желания. Силу, которую сложно отнять и еще сложнее подчинить. Теперь все будет зависеть от того, какую дорогу он выберет. Будет ли это путь тьмы или путь света… – сказала она Лигулу.
Горбун облизал губы, поспешно соображая.
– Я могу сделать молодому человеку очень интересное и выгодное предложение! Предложение, от которого невозможно отказаться! – бодро сказал он.
Арей расхохотался своим страшным гулким смехом:
– Всмотрись в него, горбун! Я тебя знаю, ты же не дурак, хотя порой и работаешь в этом амплуа. Внимательно всмотрись в мальчишку… А теперь отними это, если сможешь. Смелее: ни я, ни Даф не будем тебе мешать. Отними же, чего ты ждешь?
Яростные глазки горбуна просверлили Мефодия. Это длилось долго, очень долго. Наконец Лигул отвел взгляд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
