Да, она явно перестаралась. Феликс продолжал смотреть в ее корзину, на его прекрасных жестоких губах играла легкая улыбка, волосы упали на глаза. Он вертел в руках упаковку чая, не поднимая взгляда.
— Нет, ты прекрасно его запомнила, — наконец тихо сказал он и улыбнулся чуть шире. — Я в этом не сомневаюсь.
— Правда? — Фоби задала вопрос, чтобы выиграть немного времени и попытаться представить, что бы ей сейчас посоветовала Саския.
— А я запомнил все твои имена, — Феликс смотрел на Фоби, переводя взгляд с одного ее глаза на другой, будто не знал, на каком из них ему остановиться. — Франсес, Фоби, Фреда Луфрейк.
Он улыбнулся так широко, что его глаза превратились в маленькие ярко-синие щелки.
— Последнее имя мне нравится больше всего. Его выбрала твоя мать или твой отец? Нет, ничего не говори: так решила твоя сумасшедшая бабушка, которая обожает группу «АББА». — Рассмеявшись, Феликс закусил губу белыми и очень ровными зубами. — Ты похожа на сладкую булочку, честное слово! Ты кажешься ужасно вкусной. Можно я тебя съем?
Не совсем уверенная в том, хочет ли он показаться милым или просто смеется над ней, Фоби задумчиво изучала бутылку шираза. Она размышляла над тем, что скажет Саския, если она выльет ее содержимое на голову Феликсу. Это добавит их общению немного остроты.
Теплая рука поползла вокруг ее талии, приближаясь к булавкам, и Фоби услышала тихий прерывистый голос: «Пойдем ко мне и займемся любовью…» Выходит, он все-таки смеялся над ней.
Когда пальцы были в одном дюйме от булавок, Фоби мгновенно отпрянула. Она схватила Феликса за руку, посмотрев в его ледяные синие глаза. Контраст с горячей рукой, которую она продолжала сжимать, был разительным.
— Вообще-то, я только что выпила чашку чая, — тихо сказала она, — и я никому не позволяю есть меня в это время суток.
Феликс крепко сжал ладонь Фоби, пока ее пальцы не ослабели, и притянул ее к себе. Их бедра соприкоснулись.
— Я думал, что ты делаешь покупки для чаепития, — выдохнул он. Его губы находились в дюйме от ее губ.
Вот мерзавец! Она действительно так сказала.
— Все сладкие булочки должны следить за содержанием сахара, — неуверенно объяснила она. — Полагаю, это будет особенное чаепитие.
Вырвав руку, она подошла к фруктам и засунула в корзину упаковку вишен, какой-то сморщенный экзотический фрукт желтого цвета и дыню. Она как раз в задумчивости перебирала кабачки, когда поняла, что Феликс до сих пор не отставал от нее ни на шаг и продолжал дышать ей в затылок. Он уже успел выбрать бутылку шампанского. Лишь когда она повернулась к огурцам, чувствуя на трех верхних позвонках его теплое дыхание, Фоби пришло в голову, что он пытается рассмотреть этикетку на ее пиджаке, точнее, пиджаке Жоржет. Жалкое ничтожество!
— Он из универмага «Топ Шоп», — мрачно пробормотала она, наклоняясь к баклажанам.
— Что? — Феликс казался ошеломленным, продолжая стоять рядом с ней. Зажав под мышкой шампанское, он вертел в руках небольшой пирожок, подбрасывая его, словно мяч для крикета.
Хорошо, может быть, он не интересовался ее одеждой, виновато подумала Фоби. Она торопливо повернулась к холодильнику с мясными полуфабрикатами.
Следуя за ней по пятам, он воздерживался от комментариев, пока не встал за ней в очередь у кассы.
— Знаешь, мне надоело ждать тебя в баре, и я ушел. Ненавижу, когда опаздывают, — тихо сказал он, вежливо осматриваясь по сторонам, словно боялся навязать их разговор остальным покупателям.
— А я ненавижу пунктуальность, — пробормотала в ответ Фоби, отчаянно пытаясь высчитать стоимость своих покупок и сообразить, хватит ли ей денег, чтобы оплатить их. Не хватит, решила она. — Это так реакционно.
— Сладкие булочки тоже, — заявил Феликс, когда она выгружала содержимое своей корзины на прилавок.
— Ты считаешь, что мои булочки консервативны? — Фоби повернулась к нему не выпуская из виду путь к свободе.
— Ну, их трудно назвать революционными. — Феликс в удивлении отступил.
Неожиданно Фоби заметила, как потрясающе он выглядел. На нем был подозрительно новый кремовый джемпер и мешковатые льняные брюки, которые можно было надеть только раз, потому что они притягивали к себе грязь и пятна. Его волосы были безупречно чисты, и от него великолепно пахло мылом, зубной пастой и лосьоном после бритья.
Значит, это для нее он так постарался, размышляла она. Он появился вовремя, безупречный с ног до головы. Феликс Сильвиан действовал в точности, как предсказывала Саския. А сейчас Фоби собиралась все испортить, чтобы спастись от позора из-за того, что ей не хватало денег на оплату покупок.
— Может быть, тебе кажется, что клубника со взбитыми сливками тоже что-то консервативное? — сладким голосом спросила она, замечая, что ее покупки проходят через руки кассирши, которая быстро складывает их в бумажный пакет.
— Конечно, — ухмыльнулся Феликс.
— Прекрасно! — Фоби нервно облизнула губы. — Предполагаю, что это не покажется тебе консервативным.
Она открыла тюбик с взбитыми сливками с помощью своих новых акриловых ногтей, и уже собралась послать ему в лицо сильную струю, а потом затолкать в рот клубнику, но в последний момент сдержалась, подумав о том, что ее сумасшедший поступок уничтожит план Саскии. Ей нужно немедленно исчезнуть, но она должна быть милой с Феликсом, несмотря на ненависть, которую она к нему испытывала.
Фоби задумчиво посмотрела на тюбик со взбитыми сливками и улыбнулась, наклонив голову набок.
К удивлению девушки-кассирши, она облизала палец и достала одну ягоду из упаковки с клубникой. Погрузив ее во взбитые сливки, она аккуратно положила ее Феликсу в рот и снова улыбнулась. Затем Фоби проделала то же самое со второй ягодой и съела ее сама. Она лукаво подмигнула.
— Было очень приятно посидеть с тобой за чашкой чая.
Неторопливо направляясь в сторону эскалатора, Фоби встала на ступеньку и поехала вниз. Как только она скрылась из виду, то со всех ног понеслась по ступенькам остальных эскалаторов, словно у нее в трусиках находились банки с белужьей икрой. По счастливой случайности никто не попытался задержать ее, хотя Фоби привлекала к себе подозрительные взгляды. Она уже подумала о том, чтобы зайти в отдел женской одежды, но решила не испытывать судьбу. Снаружи она прислонилась к стене и закрыла глаза, ожидая, пока частота ее дыхания перестанет совпадать с частотой пульса.
Перед глазами у Фоби снова промелькнули события последних минут, словно повторный показ забитого гола в футбольном матче, и она покраснела от смущения. Это было ужасно, чудовищно, отвратительно, понимала она. Своим поведением она оттолкнула Феликса, и Саския в отчаянии будет рвать на себе волосы. Но Фоби казалось почти невозможным скрывать, как сильно она его ненавидела.
