и пронес несколько футов в…. кровать?
Натали смущенно огляделась и увидела, что вода и поляна исчезли, и теперь они находятся в большой спальне, оформленной в небесно-голубых тонах. Кровать, на которую он ее уложил, была с темно-синими занавесками, и это было последнее, что она увидела перед тем, как Валериан забрался на кровать и наполовину опустился на нее.
Натали снова обняла его, приветствуя, когда он начал целовать ее, а затем застонала и извивалась на кровати, пока он ласкал ее. На самом деле он так и не снял ни свою, ни ее одежду, но внезапно они исчезли, и она не сомневалась в этом, а просто воспользовалась этим и начала проводить своими руками по его телу.
Оторвавшись от ее рта, Валериан начал покусывать ее ухо и пробормотал: — Я хочу заняться с тобой любовью.
— Да, пожалуйста, — взмолилась Натали, и его рука тут же начала скользить по ее животу.
«О Боже!» — она ахнула, когда его пальцы скользнули между ее бедер, чтобы найти и погладить ее сердцевину.
«Тебе нравится?» — спросил он, покусывая ее мочку уха.
— Да, — выдохнула Натали, сжимая ноги вокруг его руки. Она покрутила головой на подушке, желая, чтобы он снова поцеловал ее. Но вместо этого его рот скользнул от ее уха вниз по шее и к одной груди, чтобы завладеть соском.
Натали то стонала, то кричала, ее тело танцевало под его пристальным вниманием, а затем он позволил ее соску выскользнуть изо рта и начал целовать дорожку вниз по ее животу, следуя той же дорожке, по которой его рука прошла минуту назад. Когда он достиг вершины одного бедра и развел ее ноги в стороны, Натали охотно раздвинула их, а затем вскрикнула, когда его голова исчезла между ее ног, и он начал хлестать ее по центру своим языком.
То задыхаясь, то вскрикивая, она крутила головой, а потом вскрикнула и резко села, когда что-то мокрое и дурно пахнущее вдруг оказалось у нее во рту. Прогоняя сон, она огляделась в замешательстве, пока скулящий звук не привлек ее взгляд к темной фигуре Синдбада рядом с кроватью. Ее кровать, в ее комнате.
Натали не потребовалось много времени, чтобы понять, что произошло. Должно быть, во сне она издавала звуки, может быть, даже немного металась в реальной жизни, как это было во сне, и Синдбад насторожился, думая, что что-то не так, и попытался разбудить ее. Без сомнения, облизывая ее лицо. Отсюда и дурно пахнущая мокрая штука, которая попала ей в рот. У Синдбада было действительно неприятное собачье дыхание.
Вздохнув, она потянулась погладить собаку. — Все в порядке, Син. Я в порядке. Это был просто сон.»
Синдбад склонил голову на ласку, когда она почесала его за ушами, а затем повернулся, чтобы вернуться на свою лежанку.
Натали подумывала спросить, не нужно ли ему выйти на улицу, но перед сном у него был перерыв на горшок, и обычно ему не нужно было гулять среди ночи. Кроме того, он уже свернулся калачиком на своей кровати и устроился поудобнее.
Вздохнув, Натали откинулась на спинку кровати и вгляделась в темноту. Она любила Синдбада, но очень жалела, что он разбудил ее, когда разбудил. Этот сон был. . — Ух ты! — было все, о чем она могла подумать.
«Может быть, если она снова заснет, сон возобновится с того места, где остановился», — подумала Натали, а затем нахмурилась, почувствовав неприятный привкус во рту. Она не знала, пересохло у нее во рту из-за стонов и криков во сне, или из-за того, что язык Синдбада облизал ее, когда будил. Но так как она знала, что собака ела мертвечину, когда натыкалась на нее, она внезапно была возмущена тем, что его язык побывал у нее во рту, хотя бы секунду.
Поморщившись, Натали отбросила простыню и одеяло в сторону и соскользнула с кровати, чтобы отправиться в ванную. Она держала там стакан на случай, если она или Мия проснутся посреди ночи от жажды. К сожалению, она еще не совсем проснулась и опрокинула стакан, когда потянулась за ним. Он отскочил от ручки крана, разбился и покатился в раковину, как пьяный скатывается с бордюра.
Выругавшись, Натали схватила все еще целое основание стакана, а затем начала собирать отколовшиеся верхние части. Она бросила их в то, что осталось, а потом колебалась, что с этим делать. Выбросить его в мусор в ванной, вероятно, было плохой идеей. Мия могла бы залезть туда, если бы проснулась первой и пришла сюда. Натали предположила, что ей придется отнести его наверх и выбросить. Но ей все равно нужно было принести сюда еще один стакан, так что….
Пожав плечами, она повернулась и вернулась обратно в спальню. Быстрый взгляд показал ей, что Мия и Синдбад оба спят, поэтому она на цыпочках вышла из комнаты. Не желая издавать ни звука, который мог бы разбудить их, Натали не закрыла дверь до конца, а оставила ее приоткрытой. Затем она прошла через темный недостроенный подвал к лестнице при свете единственного ночника, который она включила у лестницы в первый год, когда переехала сюда. Ушибленных пальцев ног и столкновений со стеной во время прохода, было достаточно, чтобы убедить ее, что нужен ночник.
Когда она поднялась наверх, в коридоре было темно и тихо. Не желая шуметь и, возможно, разбудить Валериана, она и здесь не закрыла дверь до конца, а оставила ее приоткрытой и на цыпочках прошла по коридору. Проходя мимо, Натали заглянула в открытую дверь кабинета, но ничего не смогла разобрать в темноте. Однако она предположила, что Валериан спит там. Даже если ее сон был только ее собственным, а не общим, была середина ночи. Он вероятно спит.
Кухонная дверь издала легкий скрип, когда она открыла ее, и Натали вздрогнула от звука, но проскользнула внутрь и позволила двери снова закрыться.
«Натали?»
Она вздрогнула от звука своего имени, быстро нашла и щелкнула выключателем рядом с дверью. Затем Натали замерла, моргая, когда вспыхнул свет. Как только ее глаза привыкли к внезапному взрыву яркости, она обнаружила, что смотрит на Валериана, который стоял у кухонной раковины со стаканом в руке. Он также был без рубашки, в одних частично расстегнутых джинсах, из-под которых виднелись черные боксеры с белой окантовкой, на которой было напечатано «Вин Кля». «Кэлвин Кляйн», — подумала она, а затем перевела взгляд на его лицо.
— Что ты делал, стоя здесь в темноте? — спросила она с легким раздражением. Ради всего святого, этот мужчина чуть не
