со значением заявил Марчуков. — А завтра все и так домой. Ну, почти всем. Но в королевскую ночь даже тем, кто на второй сезон остается, тоже все прощают.
— А ты что ли тоже остаешься? — спросил Мамонов.
— Это ты «тоже» остаешься, — Марчуков рухнул на кровать спиной. — А мне за брательником присматривать.
— Илюха, а чего ты молчал? — я сел кровати. — Я уж думал, что все другие приедут, заново знакомиться и все такое.
— А я до вчерашнего дня и не знал, — буркнул Мамонов. — Мама приехала и огорошила. Личные дела у нее.
— Ты так говоришь, будто это плохо, — хохотнул я. — Она у тебя молодая и красивая, а в лагере не так уж и плохо.
— Эх, много ты понимаешь, Крамской! — Мамонов скорчил рожу и показал мне язык.
Дверь нашей палаты распахнулась.
— И почему вы до сих пор не построились на зарядку? — грозно спросила Елена Евгеньевна, останавливаясь на пороге.
— Так сегодня же нет зарядки… — Марчуков задрал ноги на спинку кровати.
— Это тебе кто сказал?
— Так последний день же…
— Завтра последний! — голос Елены Евгеньевны звучал строго. — Или тебе, Марчуков, устроить отправку домой до «королевской ночи»? У нас как раз сегодня Петрович едет в город, может и тебя захватить…
— Ой-ой, уже бегу!
Мы всей палатой сорвались со своих мест и начали торопливо натягивать шорты и засовывать ноги в кеды. Вожатая посторонилась, уворачиваясь от нашей кучи-малы, ломанувшейся к дверям.
На улице никого не было. Никто не бежал в сторону стадиона, из нашего отряда мы тоже были первые.
— Елена Евгеньевна, это вы нас так разыграли? — протянул Марчуков, поворачивая голову в сторону стоящей в дверях вожатой.
— Почти, — вожатая улыбнулась. — Зарядки сегодня и правда нет.
— Уоооо! — Марчуков вышел из строя и сел на лавочку. — Я же говориииил!
— Ребята, я хотела с вами поговорить, — Елена Евгеньевна селя рядом с Марчуковым. — Меня Надежда Юрьевна попросила. Вы самые взрослые у нас, я же могу на вас рассчитывать?
— Это нам что, никого пастой намазать нельзя? — лицо Марчукова стало обиженным.
— Да как ты мог подумать, что я попрошу о такой жертве?! — Елена Евгеньевна рассмеялась. — Нет, конечно. Костер подготовить. Помочь все оформить, проследить за порядком и все такое.
— Уф! — Марчуков с облегчением выдохнул. — Да что за вопрос, Елена Евгеньевна, конечно же мы поможем! Да, ребята?
Удивительное дело. Я шел по усыпанной хвоей дорожке, уже практически родной, и тащил здоровенный тюк с плакатами в сторону костровой поляны. Действительно, как-то быстро время пролетело. Дни после похода пролетели вообще пулей. После дождливой дневки оказалось, что от стоянки до лагеря вовсе необязательно тащиться двенадцать километров и переваливать через холмы. Берегом реки до лагеря было километра два.
И вроде потом много всякого ещё случилось. И вроде как и ничего особенного.
Последний день. Уже завтра все разъедутся. Ну, почти все. А через три дня, второго июля, начнется вторая смена. Новые лица, новое все. Ну, Марчуков и Мамонов остаются, что радует, на самом деле.
День тянулся неожиданно долго. После завтрака мы успели развесить транспаранты на костровой поляне, потом подготовили зал к вечернему отчетному концерту, а потом начали к нему готовиться. Командовали подготовкой Шарабарина с Коровиной. Я так и не смог решить, говорить ли Шарабариной, что ее лучшая подруга у нее за спиной крутит с ее Игорем. Который с того похода делал вид, что меня не существует. Впрочем, я тоже. Не знаю, был ли тот сон с Кариной настоящим, или это мое подсознание дало мне чувствительный подзатыльник, но я перестал следить, что там происходит между всеми этими взрослыми.
Правда успел заметить, что у Игоря, Веры и моего отца состоялся какой-то серьезный разговор, после которого Игоря я рядом с Верой больше не видел.
— …нет, только не «поморин»! — Марчуков вещал, размахивая руками. — Это жуткая отрава! Будет щипать сразу так, что кто угодно проснется! И ещё, прежде чем мазать, тюбик надо нагреть в руках. А если не успел, то сначала намажь себе ладошку, а потом аккуратненько пальцем на лицо жертвы… Крамской, у тебя какая паста?
— Клубничная, — ответил я.
— Вот! — Марчуков поднял палец. — Нормальная паста! Тащи сюда!
— Ага, счас, — хмыкнул я. — Самому надо. Где я тут новую пасту возьму потом?
— А мне привезут когда, я с тобой поделюсь! — заявил Марчуков. — О, а ты куда это тащишь?
— В клуб, — сказал я, снова поднимая большую, но лёгкую коробку.
— Давай помогу! — Марчуков схватился за один из углов, потом повернулся к троим пионерам, тем самым, для которых он проводил ликбез по намазыванию пастой. — Короче, вы поняли, да? Поморин не берите. Лучше всего «Чебурашка» или «Апельсиновая». Или вот «Клубничная», как у Кирюхи. «Мятная» и «Жемчуг» не очень. Поняли? Все, потопали, Кирюха!
Пионеры из четвертого отряда слаженно покивали.
— Слушай, Олежа, — спросил я, когда мы почти подошли к клубу. — Сегодня у всех же королевская ночь, ты думаешь, кого-то получится застать спящим?
— Ой, да ладно, — отмахнулся Марчуков и отпустил «свой» угол коробки. — Всегда кто-то спит. Самцова та же.
— И что, к ее кровати в очередь будем выстраиваться, чтобы всем хватило намазать? — я прыснул.
— Чтобы намазать кого-то пастой, необязательно, чтобы человек спал! — заявил Марчуков. — Можно просто крепко держать!
Мы зашли в клуб. Там никого не было, кроме Мусатова, который что-то делал рядом со сценой.
— О, а где все?! — Марчуков прыгнул на спину Мусатову. — Ты чего здесь?
— Да отвали ты! — «Сын степей» дернулся, сбросил с себя Марчукова. Тот покатился по полу и заржал.
— Кстати, правда, Мусатов, что ты здесь делаешь? — спросил я. — Ты же вроде помогал с дровами, разве нет?
— Не твое дело, Крамской, — глаза Мусатова зло сверкнули. Он встал так, чтобы мне было не видно, что он там прячет за спиной.
— Что-то мне подсказывает, что это очень даже мое дело, — я поставил коробку на край сцены. — Это же были твои серные шашки, верно?
— Не понимаю, о чем ты…
— Все ты понимаешь, — хмыкнул я. — Это же ты по указке Прохорова сорвал открытие, а потом подсунул шашки мне, чтобы на меня подумали. Не понимаю только, зачем…
— Умник тоже нашелся, — не знаю, что именно означала его гримаса. По монголоидным лицам вообще сложно что-то понять. — Придумал себе там что-то…
— Тогда покажи, что там у тебя за спиной! — я шагнул вперёд.
— Кирюха, да ладно тебе! — Марчуков моментально вскочил и подбежал ко мне. — Давно же уже все было, чего ты?…
Он имел вид растерянный. Сознание мое как будто разделилось. Взрослому «я» было даже немного
