Девушку отбросило где-то на метра два, согнув пополам и едва не опрокинув обратно в черную сферу. Еще до падения она начала меняться, обрастая броней и лишними конечностями.
Трансформация сопровождалась криками довольно разного спектра эмоций. В основном — боли и ненависти. Если щит и был, то какая-то часть дроби его точно миновала, теперь мешая трансформации из лазурита.
С другой стороны — мало кто способен выжить после такого.
Фигуру окутало серое облако, внутри которого происходило превращение, сопровождаясь лазурными всполохами и криками. Смесь скорпиона и богомола, покрытого мана-активной броней, сформировалась довольно быстро. Всего пара секунд потребовалась, хотя я всячески пытался расширить это время выстрелами из дробовика. Опустошив первый, перешел на запасной и, от интенсивности стрельбы, ощутимо занемели руки, отбитые отдачей.
— ТВАРЬ! — донеслось до меня из облака.
Прекрасно понимал, что если она начнет колдовать с такой же легкостью, как пленила Дитриха, то ждать мне нечего.
Я даже не пытался вытаскивать пистолет. Если ее дробовик не берет, то пистолет точно ничем не поможет. Потому, как только патроны закончились, я потянулся к припасенному ранцу дефибрилляции.
Мистралиант почти поменяла форму и была готова вот-вот отреагировать на происходящее. От серого облака, сопровождающего трансформацию в роли некой условной ограды, повеяло силой синтеза, похожей на ветер, пронизывающий саму твою суть.
Мощность заряда выставлена на максимум.
Когда нажал кнопочки на ручках утюжков, по коже и костям прошла неприятная дрожь. Спицы коснулись торса как раз в момент синтеза. Контакт прошел дуговым ударом электроимпульса, от чего нас опять оттолкнуло друг от друга.
Я неловко упал в снег, а вот ее наконец закинуло в сферу портала, но лишь наполовину. Хвост и заднюю часть туловища начало медленно засасывать внутрь, оправдывая мои догадки о природе сферы.
Давно утерянная технология-предшественник “Лестницы Гипериона”, что использовалась, кажется, еще до Гвиссеада. Несмотря на возможность перемещаться практически куда угодно, наибольшая ее проблема — нестабильность, опасность для пользователей. Как впрочем, у всех стационарных порталов и порталов вообще.
Особенно в таких вот случаях, когда начинает затягивать в проход, что может закрыться в любой момент. А затягивать будет, потому что все порталы так работают: ты либо заходишь, либо выходишь. Все что посередине — лотерея с фатальными последствиями. Как, впрочем, зачастую и сами порталы.
Существо держалось клешнями за поверхность крыши, зарядив их манаформами магнетизма, что не давало окончательно пропасть.
— Зря ты так, — прошипел знакомый голос, что наполнился низкими металлическими нотками мистралей. — Без тебя не уйду!
Существо произвело короткий синтез, пригвоздив меня к поверхности крыши, чтобы не сбежал.
От давления по моему панцирю пошли трещины, а на снегу вокруг появились отпечатки магических символов. Вместе с моим телом, она зацепила еще и большой кусок крыши, а это свидетельствовало о снизившемся контроле манаформы.
Могу только представить сколько сил требовалось, чтобы не провалиться в сферу портала сразу. Не ожидал, что их хватит еще и на столь долгое удержание.
Магия получилась гораздо мощнее, чем предполагалось, сжимала тело, перед рывком, который отправит в заданном управлении.
Не надо быть гением, чтобы понять что будет дальше. Обратный кинетический рывок, а затем уход сквозь портал.
Пришедшее в голову, перед тем как меня вновь затащат в Бездну, было довольно рискованной идеей.
Как, впрочем, и все, приходящие в мою горемычную голову.
Когда активная манаформа касается цели, есть небольшой шанс ее повредить. Либо с помощью другой манаформы, либо сильного всплеска энергии, что нанесет ущерб ее целостности.
Странно вообще, насколько часто теперь приходится отдаваться чистому наитию интуиции, вместо привычного планирования. Особенно в, казалось бы, безвыходных ситуациях.
Благодаря судорожным мыслям при крайне обострившемся сатори, я осознавал огромный риск идеи, однако ничего лучшего мне в голову не приходило. Мысли пронеслись буквально за мгновение, но я успел понять, что буду пытаться сделать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Уж отправляться с ней я точно не собирался. Одна надежда на огнеупорность и электропроводимость термокостюма. Иначе будет беда.
Я был не в силах толком пошевелить конечностями, но “утюжки” все еще сжимал в руках. Мне потребовалось лишь немного усилий, чтобы крутануть кисти и коснуться спицами собственных ног, зажимая кнопки до упора.
То что напоминало Алису Луперкаль, осознало происходящее слишком поздно.
Энергетическая структура манаформы развалилась, словно распутанный клубок, а по остаточной мана-конструкции пробежала дуга, — прямо в ауру мистралианта. Едва похожая на молнию, она окутала тварь, поражая остатками заряда ранца дефибрилляции.
Заряда хватило и тварь оторвало от земли, заглатывая в коллапсирующий портал.
Что было дальше я уже не видел, завалив голову назад, оседая.
Черт…
Сердце не справилось под напором электричества.
Вообще странно было ожидать от аппарата, что первично рассчитан на кратковременную остановку сердца, чего-то другого. Однако мне не надо было выравнивать ритм при помощи расслабления сердечной мышцы. И после заряда по телу я ощущал только две невероятно болезненные вещи.
Во-первых: у меня лопнул левый глаз, а правый залило кровью, из-за чего все виделось в багровых тонах. Голову разрывало дикой болью и вообще было странно, что я все еще вижу и кое-как соображаю. Уж не знаю, последствия чего это: разряда или разрушения манаформы.
А во вторых: мое сердце так и не завелось, после разряда.
Фактически, — я уже мертвец.
Крайне неприятно осознавать это, находясь в глубоком сатори, когда секунды длятся втрое дольше и остатки деятельности мозга циркулируют одну лишь боль.
Мир медленно затягивало сужающимся темным кругом.
Кроме боли ярче всего ощущалось чудовищное давление на уши и виски. Невозможность сделать вдох вызывает удушье, на которое я не могу даже отреагировать.
Сколько раз я уже оказывался в подобной ситуации?
Ну, сердце остановилось впервые. В остальных случаях была хотя бы надежда.
И стоило оно того? Возможно, пойдя с ней я бы не только узнал и понял происходящее, но и нашел бы другой путь?
Идиот…
Рядом, на краю почти сомкнувшейся темноты, мелькнул лазурный всполох. Силуэт рыси с рогами угадывался скорее в силу привычки, нежели я реально мог его различить.
— Это было глупо, хозяин! — прошелестел его голос в голове. — Но, с другой стороны, она могла бы привести тебя в места, где опасается появляться сама смерть.
— Мог бы и помочь, игнорщик! — подумал я.
Силуэт сокрушенно покрутил головой.
— Не мог. После обретения имени и заключения в кандалы, я отдал всего себя слиянию. Скоро меня совсем не станет.
— Как и меня…
Грим резко осмотрелся вокруг, оскалился, зарычал.
— На этот счет я бы не был столь уверен. Мне жаль, что я не могу помочь.
Я даже подумать не успел, как сквозь почти сомкнувшийся купол тьмы, ворвался белоснежный свет, ослепляя меня. Словно в байках про сияние в конце тоннеля.
По телу пошел жар, будто в жилах тек огонь, мышцы скрутило, а болезненное давление в голове и ушах усилилось до каких-то небывалых масштабов.
Удар.
Меня подкинуло, смешивая свет и тьму в бесконечной карусели.
Удар.
Калейдоскоп образов плывет перед остатками зрения.
Удар.
Я скорее инстинктивно и физически ощущал волнения Потока вокруг себя. Впечатляющее взаимодействие с многокаркасными конструкциями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Удар.
На этот раз в груди заболело, прошел спазм, в сдавленных ушах отозвалось сокращение сердца. А дальше последовал свистящий вдох, из-за которого меня бы стошнило, если бы тело было физически на это способно в данный момент.
Сквозь красную пелену, я увидел над собой несколько силуэтов полыхающих маной лисиц, обступивших кругом. Над ними разгорался лазурный купол, в который били молнии.
