что это плохо, но не для человека, который в прошлой жизни слишком устал от всего.
Так, пора бы перекусить… Это тоже одна из моих любимых частей тренировки. Кто хорошо кушает, тот… Просто счастливый человек? В прошлом бывали моменты, когда у меня не было пищи. Конечно, человек, который никогда через такое не проходил, не поймет радости от ежедневной полной тарелки. Вроде прошло много сотен лет, а тригер и сейчас местами меня ловит.
На тарелке сиротливо лежали остатки пиццы. Ммм, ням-ням! Сколько я уже их сожрал? Да кто его знает — мой желудок похож на черную дыру, где бесследно исчезает еда. Правда, у меня постоянно большие нагрузки, вот и ем, как в последний раз. И это я еще молчу про целую запеченную утку из доставки. В общем, белка сегодня я втоптал немало.
Тем временем с улицы, через окно, доносились веселые голоса студентов: у первой смены закончились пары. А я на них не ходил уже четыре дня. Вроде круто — сижу в уединении, без этих душных лекций, но все же не по собственной воле. Замечательно, домашний арест собственной персоной.
Внезапно в дверь громко забарабанили и я тяжело вздохнул… Прям ощущаю, что прибыли напряги.
— Открыто! — крикнул я.
И тут же внутрь ввалились мои «верные рыцари» — банда собутыльников. Это я так ласково их называю. Рома, Петька, Матвей и Ванёк появились на пороге с улыбками до ушей и шуршащими пакетами. Чёрт возьми, наверное, опять «фрукты» притащили!
— Опять вы? — обтираясь полотенцем, я встал из-за стола.
— А ты кого ждал? Красотку Скарлетт О’Хара? — заржал Рома.
В душе не гребу, кто это, но улыбнулся, напустив на себя умный вид.
— Да нет, просто не ожидал, что вы так скоро нагрянете, — у меня тут, похоже, проходной двор.
— И с чего бы нам оставлять нашего однокурсника в одиночестве? — Матвей даже порозовел от смеха. Обычно он был бледнее привидения в полнолуние.
Никогда не понимал этих аристократических замашек насчёт бледной кожи. Чушь собачья! Если ты бледен, как мел, это не значит, что ты голубых кровей. Скорее уж, пора тебе к врачу. Но нет, они гордятся этим, словно это медаль за отвагу.
— Именно так, Добрыня! Мы не дадим тебе зачахнуть среди этих голых стен и твоих железных игрушек, — Рома попытался хлопнуть меня по плечу, но едва дотянулся. Ростом он был чуть выше табуретки. — Да и чем тебе тут заниматься, кроме как с ума сходить?
Ну-ну, конечно. Как бы не так. Думают, раз никуда не выхожу, то мне скучно.
— Да меня и не запирали, — устало выдохнул я, откусив очередной кусок пиццы. — Это всего лишь временный домашний арест. Кстати, — я кивнул на раздутые пакеты, — вы опять приперлись с фруктами? Но у меня еще с прошлого раза ваши витаминчики остались.
Ванек, сутулый, как знак вопроса, помахал передо мной огромным пакетом. Ох, как же оттуда пахнет!
— А я шашлычок прихватил! — небрежно бросил он.
Вот Ваня, среди них всех для меня желаемый гость.
Я тут же выхватил из его рук пакет с шашлыком и выпалил:
— Ванька, золото ты мое! Заходи скорее! Ты теперь мне, как родной брат, — на ходу я выпалил и, задумавшись, добавил, — или как сын… Ростом подходишь. А вы, остальные, на выход!
Ромка закатил глаза и пробормотал что-то нецензурное, чего я, к счастью, не расслышал. К счастью для него…
— Да что вы тут будете делать без нас? — возмутился он. — Ванька же ни одной приличной шутки не знает! Нет-нет, даже не думай, Добрыня. С нами веселее будет. К тому же ты обожаешь свои БАДы, так что «фрукты» будут в самый раз. И в этот момент из пакетов Пети и Матвея послышался знакомый звон.
— Фрукты — это ладно, но что там у вас позвякивает? — улыбка расползлась по моему лицу. Вот же настырные черти.
— Обижаешь, Добрыня, — Ромка замахал руками. — Вообще-то сейчас по телику международный чемпионат по боям идёт, если ты не в курсе. Повод выпить имеется: наши сегодня против пруссаков выступают.
Ну да, и ведь правда! Но у меня такое чувство, что Ромка и без чемпионатов повод найдёт. В прошлый раз заявился со словами, что у их породистой бульдожки щенки родились. Сказал, мол, надо выпить за здоровье будущих чемпионов. Такими темпами они притащат старый имперский календарь, и мы будем пить просто за удачные трудовые дни, и за то, что саранча не сожрала посевы, а волки в этом месяце в ближайшей деревне утащили не так много скота.
— Ладно, чёрт с вами, валяйте! — вздохнул я, понимая, что сопротивление бесполезно.
Похоже, моё «да» им и не особо требовалось. Матвей уже проскользнул мимо меня и плюхнулся на диван, быстро щёлкая пультом. А я, похоже, зря радовался удачному месту в общаге. Обычно студенты живут по двое-трое, а меня одного заселили, да ещё и в просторную комнату, не то, что эти крошечные клетушки. Но теперь моё счастье обернулось проклятием: моя комната стала излюбленным местом для этой шайки аристократов, чтобы тусоваться и устраивать «заседания по важным вопросам». Ха, так они называют свои довольно частые пьянки.
Ну и чёрт с ними, пусть торчат здесь, главное — у меня есть шашлык и занятие поважнее — его поглощение.
Если задуматься о моём домашнем аресте, то всё не так уж плохо, могло быть и хуже. Я ведь тогда Евгения Безрукова мог отправить на тот свет, но ограничился тем, что отделал его до полусмерти. Теперь вопросов ко мне меньше, чем могло бы быть. А то перевели бы меня в другую академию. Но мне это ни к чему: раз уж влип сюда, то надо довести дело до конца. Не хочу тратить время впустую где-то ещё, ведь отец наверняка отправит меня подальше от цивилизации. Лучше уж быстренько покончить с учебой в академии и забыть о ней, как о дурном сне. Сейчас придётся чуток потерпеть, пока все эти умники из совета академии закончат свои разбирательства по поводу того, как я превратил Безрукова в отбивную.
Из-за нашей разницы в рангах, моя победа для всех стала эффектом разорвавшейся бомбы. Некоторые умники даже думают, что это была подлая ловушка, а покушение на жизнь — холодное и расчётливое. Но знаете, есть и плюсы в этом домашнем
