Джулия улыбнулась:
– Тогда скажи, пожалуйста, почему у тебя такое красное лицо? Почему ты едва переводишь дыхание?
Слегка смущенная Гермия вздохнула.
– Из-за Одема. Когда мы уходили из дома, этот глупец меня поцеловал. О Боже! В амбаре нет никаких актеров.
Джулия бросила взгляд на маленький лесок позади амбара.
– Наверное, они разошлись по своим фургонам.
– Мне хотелось повидать актера, который играл сквайра Хардкасла, – пробормотала Гермия, взгляд ее погрустнел. – Он напомнил мне покойного мужа.
– А миссис Хардкасл выглядела как мой покойный муж, – безрадостно усмехнулась Джулия.
– Одем снова просил выйти за него замуж. – Гермия отломила кусочек сыра и положила его в рот. – На этот раз я серьезно подумываю сказать ему «да». Знаю, это прозвучит глупо, но когда я сегодня вечером смотрела пьесу, у меня возникло странное чувство, что дорогой мой Джеральд велит мне быть счастливой…
Джулия повернула голову.
– Тогда отнеси свою корзинку к сквайру Хардкаслу и скажи Одему, что принимаешь… Смотри-ка, один из актеров остался в амбаре. Я попрошу его помочь нам.
– Я пойду вперед.
– Только недолго, тетя Гермия, – шутливо произнесла Джулия. – Одем соскучится по тебе.
К тому времени как в амбар вошла Джулия, все фонари, за исключением одного, были потушены. Она приблизилась к столу, чтобы поставить на него тяжелую корзинку с фруктовыми тарталетками, кругом сыра и двумя бутылками вина.
Одинокий актер еще оставался на грубо сколоченной деревянной сцене, практикуясь с саблей в схватке с воображаемым противником. Джулия удивилась, зачем ему репетировать такую схватку к следующему представлению, ведь, по словам Грейсона, в репертуаре труппы были только сегодняшняя пьеса и «Ромео и Джульетта».
Клинок актера завершил грациозный выпад. Черный плащ эффектно взмыл в воздух, Джулия почувствовала, что актер знает о ее присутствии: он явно работал на публику. Впрочем, для его профессии это было проявлением привычного тщеславия. Она сделала шаг к сцене и сказала:
– Мне понравилось представление.
Он картинно поклонился и спрыгнул с невысокой платформы.
– Мне это приятно.
Она всмотрелась в его лицо, грубо вылепленное, небритое, привлекательное на непритязательный вкус. У него был жесткий взгляд, а глаза сверкали в полумраке, как черные угли.
– Вы играли миссис Хардкасл. Я не сразу узнала вас без костюма.
Он снова поклонился, прижав саблю к сердцу.
– А я вас, – произнес он мягким голосом, в котором звучал слабый акцент. – Вы Джулия Хепуэрт Уитби. Женщина, которую желают сразу двое: Боскасл и Олторн. Как мило с вашей стороны предоставить мне такое удобное орудие мщения.
В первый миг Джулия не поняла значение его слов. Потребовалось несколько секунд, чтобы до нее дошел их смысл. И тогда она его узнала, незнакомца с улицы в высокой фетровой шляпе, и с ужасом поняла, что находится наедине с французским офицером, который так жестоко пытал Хита в Саагуне. Это казалось невозможным. Не здесь, в имении Боскаслов, где она чувствовала себя в полной безопасности. Такой защищенной. Не здесь, где он может причинить зло стольким невинным людям.
– Оклер, – промолвила она, не двигаясь с места.
Сердце ее билось где-то у горла. Казалось, даже звук этого имени отравил воздух. Это и был тот монстр, который наслаждался зрелищем чужих страданий.
Он легко перекинул саблю в другую руку, словно она ничего не весила. Джулия увидела красные следы ожогов на костяшках его пальцев и содрогнулась от его холодной усмешки.
Где Хит? Как давно она отсутствует? Наверное, лишь несколько минут. Недостаточно долго, чтобы он встревожился. А Гермия? О Боже, пусть только это не коснется ее тетушки.
Оклер, видимо, заметил отчаянный взгляд, брошенный ею на дверь. Он приближался к ней, и Джулия отступала, пока не уперлась в сцену. Ее пронзил холод, она поверить не могла в происходящее. Нет, она не покажет ему, как напугана.
– Он появится, я уверен. Едва поймет, что вы исчезли.
Оклер сократил расстояние между ними. Она почувствовала укол его клинка сквозь легкое платье. Раньше в амбаре было неимоверно жарко. Теперь воздух леденил ее. Рот, казалось, был полон известки. Он пересох от страха. Темные глаза Оклера ничего не выражали. Они были пустыми… и жестокими.
– Зачем вам все это? – спросила она, пытаясь глотнуть, чтобы прогнать горечь во рту.
– Разве он вам не сказал?
– Нет.
– Он убил мою сестру, – хмуро ответил Оклер. – Она оставалась в том монастыре, где, сбежав от меня, укрылись Боскасл и Олторн, Они потребовали убежища, и монахини его предоставили. Ваш любовник выстрелил ей в сердце. Среди бела дня. Когда я ее нашел, она была мертва.
Хит бежал сломя голову и впопыхах чуть не сбил с ног Джейн и ее служанку, наткнувшись на них на вьющейся между кустами дорожке к амбару.
– Господи, Хит! – воскликнула Джейн, когда он схватил ее за локти. – Ты бежишь за Джулией или от нее?
Однако шутливая улыбка сошла с ее губ, когда она увидела его лицо, бледное, испуганное, с безумным взглядом.
– Оклер – один из актеров, которые играли сегодня перед нами, – произнес он. – Найди Грейсона и Дрейка. И ради Бога, поторопись!
Джулия слышала отзвук своего голоса, эхом отдававшегося в балках потолка. Лучик лунного света упал сверху на неосвещенное крыло сцены.
Ей казалось, что она смотрит какой-то спектакль. Было чувство отрешенности. Она оцепенела и едва соображала, что говорит и делает. Пальцы ее сомкнулись на маленьком пистолете, спрятанном в складках плаща. Покойный муж дал ей этот пистолет за четыре месяца до смерти. Предупреждения Хита в лесу и какой-то инстинкт побудили Джулию взять оружие с собой. В мозгу стучали слова покойного мужа. Может быть, Адам пытался ей помочь?
«Не носи его на виду, Джулия. В этом зверском мире я могу не оказаться рядом, чтобы тебя защитить».
Она почувствовала прилив грусти при мысли о нем, боль, которую загнала внутрь с момента отъезда из Индии. Сейчас настал миг, когда она впервые по приезде домой позволила себе погоревать об Адаме. Его смерть оставила ее растерянной и даже озлобленной: Джулия была полна неуверенности, не знала, что с ней станется. Возвращение в Англию, к умирающему отцу, в родные места успокоило ее, но одновременно принесло новую боль и горькие сожаления.
Джулия верила, что навсегда потеряла Хита, единственного человека, которого тайно любила. Она утратила молодого мужа, которого тоже любила, пусть не с такой обжигающей страстью, как Хита. С репутацией буйной, но богатой вдовушки она вернулась в свет, который никогда ее не одобрял.
Она была Джулия Хепуэрт Уитби, которая бросалась в жизнь, как в омут, предаваясь душой и телом, тем радостям и неприятностям, которые встречались на пути. Нет, она не покорится и будет драться за свою жизнь до конца.
