– Она не убивала Оклера. Его убил я.
– А-а, – понимающе кивнул Грейсон и опустил пистолет. – Это объясняет, почему из ее пистолета не стреляли. Какое жуткое испытание.
– Я отведу ее в комнату, – твердо объявил Хит, и не успела Джулия собраться с мыслями, как он повернул ее лицом к двери.
Он ни на одну минуту не задержался около брата, который почти сразу последовал за ними.
– Хорошая мысль, – произнес Грейсон. – Сразу уложи ее в постель.
Хит искоса посмотрел на Джулию и удрученно улыбнулся:
– Какие необычные идеи возникают у Грейсона… Знаешь, братец, может, ты лучше позаботишься о своей жене? Я ее очень напугал по пути сюда. Прошу прощения, если расстроил.
– Джейн больше встревожилась из-за тебя и Джулии, – отозвался Грейсон.
Обернувшись, он окинул взглядом амбар и, покачав головой, сказал голосом, севшим от переживаний:
– И это случилось в моем имении. Господи Боже, подумать только, что я сам пригласил этого мясника в дом!
* * *
Этой ночью Джулия спала урывками. Она дважды просыпалась… голая… в объятиях Хита… и на миг ей казалось, что смерть Оклера привиделась ей во сне. Сцена, разыгравшаяся в амбаре, произошла так быстро, так неожиданно, а любовные ласки Хита оказались такими страстными и порывистыми, что ранние события вечера стерлись и стали казаться нереальными. Ей хотелось, чтобы происшедшее между ней и Оклером ушло из памяти навсегда. Ей хотелось, чтобы все это растаяло в тумане.
Неужели всего несколько часов назад Оклер занес над ней саблю?
– Может, все это было лишь кошмаром? – пробормотала она.
Джулия постаралась сосредоточиться на дьявольской усмешке Хита, нависшей над ней в полумраке, и попыталась сесть. Но он без труда вновь уложил ее на постель, и его рот завладел ее ртом.
– Нет, это было на самом деле, – прошептал он и поцеловал ее глубоко-глубоко. – А теперь все закончилось, отважная ты моя воительница.
Его низкий, чувственный голос заставил ее покрыться мурашками приятного предчувствия. Он звучал еще опаснее и чувственнее, чем раньше. Могло ли случиться, что, победив врага, он выпустил на волю самые глубинные свои желания?
Если так, Джулия столкнется с большим, чем ожидала: со страстями самыми греховными. Разумеется, у этой дилеммы был только один ответ: покориться, соучаствовать, наслаждаться.
Она обвила его шею руками.
– Ты опасный соперник, Боскасл. Я рада считать тебя своим другом.
– Мы с тобой несколько больше, чем друзья, – ответил он.
До окончания ночи он еще несколько раз подтвердил это свое утверждение. Джулия никогда не видела его таким раскованным, таким безмерно эротичным. Она не знала, сумеет ли пережить общение с этой темной и бесстыдно несдержанной стороной натуры человека, которого любила безоглядно. Однако готова была попытаться. Он вызвал на свет страсть, которую Джулия всегда в себе подавляла.
Одним мощным выпадом он овладел ею. Нежность, светившаяся в глазах Хита, действовала на нее также оглушительно, как и безудержная его страсть. Джулия предалась ему душой и телом. Он брал ее жадно, требуя все больше и больше… и она отвечала с полной самоотдачей.
Она вздымалась навстречу, встречала его неукротимые порывы своими мучительно томными движениями.
Он дразнил ее. Она дразнила его в ответ.
Не раз он уменьшал глубину своих вторжений, мучил неудовлетворенностью. Они играли в эту игру, стремясь доставить друг другу наивысшее наслаждение.
Хит был в этом мастер.
Джулия не уступала ему.
В итоге они оба могли оспаривать победу, но радость заключалась в игре, а не в следование.
Он содрогался от наслаждения, мускулы его крепкого тела напрягались, когда она находила облегчение. С лицом, потемневшим от бурного желания, он мощно врывался в нее снова и снова.
В самый разгар экстаза Хит жарким жадным поцелуем завладел ее ртом, и Джулия сдалась ему на милость, самозабвенно отдалась своим глубинным чувствам. Она вцепилась ему в плечи и ощутила, что распадается под ним, разбивается вдребезги от невыносимого наслаждения… Погруженный в нее Хит застонал.
Им оставалось только следовать своим инстинктам, куда бы те их ни завели. Джулия впивала, смаковала его необузданную силу, чувства, которые ее раскрепощали, неудержимые судороги, волнами прокатывавшиеся по ее телу. Всего час назад они стояли лицом к лицу с убийцей. Она выжила, она видела, как Хит победил своего врага, и от этого настоящее становилось слаще. Он жаждал грубого, первобытного. Возможно, жаждал забвения… Она стремилась удовлетворить эту жажду.
Он содрал с нее притворство и фальшь приличий, оставив лишь обнаженную чувственность. Она постанывала под лаской его губ. Она вонзилась ногтями ему в спину, когда он испустил горловой рык. Хит держал ее так крепко, что она чувствовала телом биение его сердца, то, как постепенно уходило напряжение из его мышц. Она бережно коснулась пальцами его лица.
Аромат их страсти пропитал душистые простыни и влажную кожу их сплетенных тел. Через час начнется новый день. Их близость будет нарушена, а возможно, окажется под угрозой. Она знала, что Рассел потребует объяснений… Она знала, что Хит никогда не будет в мире с собой, пока не узнает правды о том дне в монастыре. Слова Оклера глубоко его поразили. Неужели он действительно убил сестру Оклера? Сознавал ли он тогда, что делает? Владел ли тогда собой? Джулия не бросит его и будет стоять рядом, что бы он ни сделал.
Она размышляла, как отнесется к ним светское общество. Сплетни захлестнут, как шторм. Может, ей вообще не стоит возвращаться в Лондон?
– После этого нас никогда никуда не пригласят, – пробормотала она, нисколько не страдая от этого, но не зная, как такое воспримет он.
Хит обнял ее за талию.
– Один мертвый шпион скандала не составит. Кроме того, никто из тех, кто видел сегодняшние события, слова о них не скажет.
Она замолчала на миг, закрыв, глаза. Мужчины умеют свести душевные муки к основным фактам. Особенно Боскаслы, которые явно верили в то, что как они решат, так и будет. Они были сами себе закон… Или считали себя выше закона. Особенно если это были законы света.
– По-моему, ты забыл о Расселе, – неуверенно проговорила она. – О небольшом препятствии на пути нашей беззаконной любви. Я говорю о препятствии величиной с маленькую гору.
Хит что-то буркнул. Этот грубый звук заставил ее хихикнуть.
– Я же тебе говорил, что позабочусь о Расселе. Я ни на минуту о нем не забывал. – Он притянул ее теплое тело к себе. – А вот тебе предлагаю о нем забыть. Вообще-то как твой будущий муж я этого требую. Моя семья поддержит тебя, что бы кто ни говорил и ни делал. А насчет прочих – мне все равно.
