— Капитан.
Веки Реджинальда резко дрогнули. Он взглянул на ординарца широко раскрытыми глазами.
— Да, что такое?
— Сэр, вас вызывает полковник.
— Хорошо, сейчас иду.
— Что он хочет сказать, как ты считаешь? — Поллет Смит сел на своей постели.
— Не знаю.
— За мной он почему-то не послал.
— А зачем? Ты же еще новичок.
— Прекрати.
— Извини. Быть может, он собирается отправить меня в отпуск?
— Но ты говорил, что уже два раза ездил в тыл.
— Да, все верно. Но в последнее время я так усердно трудился: размышлял о жизни. Вот полковник и решил, что мне следует отдохнуть.
— Ты считаешь, скоро все начнется?
— Вернусь — расскажу.
Разговор проходил в присутствии рядового Джеймса Макконора. Ординарец одернул на Реджинальде китель, смахнул воображаемую пылинку с его плеча и уточнил:
— Полковник в блиндаже номер четыре, сэр. — Зайдя спереди, ординарец придирчиво оглядел своего капитана. — Нижняя пуговица, капитан, — он протянул руку и застегнул пуговицу на кителе Реджинальда.
— Спасибо, Мак. — Реджи рассмеялся. — Если бы не ты, надо мной потешалась бы вся передовая: единственный полуодетый капитан на весь Даремский пехотный полк. Ну, ты меня привел в надлежащий вид, а теперь укачай этого молодого человека. — Реджинальд кивнул в сторону лейтенанта Поллета Смита и, учтиво склонив голову, вышел. Сквозь холмы сообщения он попал в бункер, значившийся под номером четыре.
* * *
После недели мощных бомбардировок на рассвете первого июля тысяча девятьсот шестнадцатого года, с первыми лучами солнца девятнадцать дивизий двинулись из окопов в сторону противника. Два батальона Даремского пехотного полка были введены в бой в первый же день сражения, и к вечеру большая часть полегла на этой злосчастной равнине, а оставшиеся в живых и представить себе не могли, что это лишь первый день кровавой бойни, которая растянется на много месяцев, вплоть до декабря. Но в тот первый день хваленые танки не оправдали надежд, а всей массе кавалерии не удалось эффектным маршем пройти равнину и положить конец немецкой мощи. Все долгие месяцы планирования пошли насмарку. Оправдались только предположения о размерах потерь. В первый же день в числе погибших оказались: лейтенант Поллет Смит, Алекс Редни и Джон Брейтуойт, а также Мак, рядовой Джеймс Макконер — все те, кто был так близок и дорог Реджи.
Глава 8
— Она так и не получила больше никаких известий о нем?
— Нет, откуда, если сообщалось, что судно затонуло и, вероятнее всего, со всем экипажем. Будь прокляты эти немцы! Она так сильно переживает. Но знаешь, самое удивительное, что почти ежедневно на протяжении двух недель, с тех пор как ей принесли извещение, она берет ребенка и отправляется к его матери. Создается впечатление, что ее больше успокаивают встречи с той женщиной, чем со мной, хотя я изо всех сил старалась ее ободрить и уже до конца исчерпала свои возможности.
— Конечно, дорогая, не сомневаюсь. Но тебе не стоит расстраиваться из-за этого, ведь она же его мать и тоже нуждается в поддержке. Ты же знаешь, что все ее парни, кроме одного, ушли воевать, причем двое уже числятся погибшими.
— Я скучаю по тебе, — взглянув на дочь через стол, призналась Элис. — Без тебя здесь все не так.
— И я тоже скучаю, мама, мне тоже не хватает этого дома.
— Тебе только так кажется.
— Нет, это правда, — решительно возразила Агнес.
— Но я считала…
— О да, в усадьбе все прекрасно. Прислуга помогает и настроена ко мне весьма лояльно. — Агнес лукаво улыбнулась. — Конечно, первое время дела шли далеко не так гладко: по крайней мере, до того момента, когда я пригласила к себе миссис Митчем и мистера Маккэна. Я прямо сказала им, что в мои намерения не входит менять что-либо в сложившемся укладе жизни, но так как мне приходится заниматься новым для меня делом, то помощь и поддержка для меня очень важны. Однако я также отметила, что противодействие с их стороны вынудит меня принять надлежащие меры. Кроме того, я особо подчеркнула, что по окончании школы в восемнадцать лет я только и делаю, что управляю делами. Конечно, насчет школы я немного преувеличила, но этот короткий разговор изменил все удивительным образом. И все же я не чувствую себя там дома, как здесь или в коттедже. Ощущение временности не покидает меня. Я всего лишь присматриваю за домом и веду хозяйство, дожидаясь, когда вернется Реджи. По приезде он наверняка женится, и я вновь обрету свободу, точнее, мы обретем. Однако Чарльз ведет себя так, как будто обосновался там навсегда. Подобные настроения нередко отражаются в его словах. Признаюсь, меня это беспокоит.
— Но, девочка моя, он же вырос в этом доме.
— Да, ты права, а еще он так увлекся нашей фермой. Он назвал корову Пэнси, козла — Бэзил, а козу — Мюриэл.
— Надо же выбрать такие имена для животных! — рассмеялась Элис и тут же, оборвав смех, прикрыла рот рукой. — Я уж и не думала, что смогу снова смеяться. Ты знаешь, постепенно мне понравился этот тип Робби, хотя я и не признавалась в этом. Вначале я его терпеть не могла, а вот теперь сижу и реву не меньше Джесси. Первое время у меня не укладывалось в голове, как она может с ним жить и что она в нем нашла. Но позже я поняла причину: конечно, с виду он был грубоват, но оказался честным и очень заботливым малым.
— Да, — согласно кивнула Агнес. — И еще он так круто изменил наши жизни. Кстати, я не спросила, как идут дела в магазинах?
— Ты не поверишь, но люди стали просто сорить деньгами. У многих теперь высокие заработки. Никогда не думала, что все может так сильно измениться, по крайней мере, что касается того, сколько денег тратится. Некоторые богатеют прямо на глазах. Но мне известно, как они порой зарабатывают свои деньги. Ты знаешь, здесь неподалеку живет одна женщина, муж ее служит на одном из военных кораблей, так вот, поговаривают, что и она помогает фронту, правда, по-своему, зато каждую ночь и, надо сказать, весьма усердно, если соседи не преувеличивают.
— Ах, мама, — Агнес встала, — мне уже пора.
— Так скоро? Мне кажется, ты была здесь всего минут пять… Как быстро пролетело время.
— Я провела у тебя два часа с четвертью, — уточнила Агнес, взглянув на часы.
— Но когда ты приходишь, время просто летит.
— Слушай, приезжай к нам в воскресенье, захвати Джесси и малышку, прислуга будет от нее в восторге.
— Увидим, девочка, увидим… но мне кажется, я там буду чувствовать себя не в своей тарелке.
— Ничего подобного. Ты в любом обществе окажешься на высоте.
