— Неужели?
— Как Вам будет удобно, док. Какой смысл? Вы меня никуда не выпустите.
— Так, Вы не представитесь?
— Мое имя 3964-HA-7192-VP.
— Перестаньте! Это лишь регистрационный номер пациента, — бросая взгляд в папку, что лежала рядом. — Удивительно, вы знаете свой номер.
Пациент махнул рукой.
— А имя у Вас есть? Вы же человек. Вы помните свое имя?
— Вы меня все равно не выпустите. Хватит этих игр. Можно считать, что я уже умер! Зачем имя мертвецу? — усмехнулся он. — Имя покойнику ни к чему! Он просто мертв!
— Вы чувствуете себя мертвым?
— Док, хватит коверкать мои слова. Если я не выйду от сюда, можно считать что я умер. Вот и все. И у меня нет синдрома Котара[1]. Если Вы на это намекаете.
— О, Вы знаете о таком недуге?
— Конечно, тут столько дивных пациентов. Естественно знаю. Столько лет прибивать здесь и не знать недуги своих соседей может только тупой или больной на голову.
— Вы не считаете себя больным?
— Я считаю, что ваши люди делают все, чтоб навязать мне недуг и не выпускать. Да кому я это рассказываю.
— Это решение суда.
— Ай, о чем мы говорим, — махнув рукой.
Только сейчас Лесневский заметил, как стены давили на допрашиваемого. Чувствовалось, как их белесая поверхность контрастировала с ним. Ему стало очень неприятно, по его спине пробежали мурашки. Бородатый мужчина выглядел изможденным и очень грустным. Его глаза отдавали отчаяньем, которое можно было спутать с безумием. Склоненная голова говорили об его упадке сил, как о физических, так и о психоэмоциональных. Его ломали, ломали психологически. Но был ли он сумасшедшим на самом деле? Почему его привели в смирительной рубашке? Почему доктор предложил снять ее и удалиться санитарам? Что-то не вязалось во всей этой картине. Но, чтоб понять все это, следовало смотреть дальше.
Врач задумчиво выдохнул, поправляя очки.
— Имя мне Ваше известно.
— Ясное дело, оно записано в моем деле, — улыбнулся пациент. — Зачем спрашиваете? К чему этот фарс?
— Это я не для протокола, а для видео, — указал он в сторону камеры. — И к тому же, хорошо, чтоб Вы сами представились.
Бородач молчаливо улыбнулся.
— Исходя из записей моего предшественника, — пробегая взглядом по титульной стороне папки. — Имя Ва…
— Мы собрались здесь для того, чтобы узнать и, наконец, определить, как меня отличать по имени? — резко обрывая. — Или поговорить со мной о том, о чем говорили ранее другие? По сути, все это бессмысленные действия! Вы хотите понять, но не можете.
— Да, конечно, да, — улыбнулся врач. — Поговорить…
— Ах, Фунтик, ты со мной согласен? — вновь перебил его пациент, напевая на русском языке. — Конечно, да! Конечно, да! Конечно, ДА! — под конец он повысил голос.
— Это что?
— Песенка Фунтика. Припев песни.
— Это русская песня?
— Русская, да. Из одного детского русского мультфильма.
— Я… я не понял Вас, — запинаясь, сказал врач. — Вы смотрели в общем зале мультфильмы со всеми. Но откуда там русские каналы?
— Их там нет.
— К чему тогда Вы это сказали?
— Забудьте, доктор, — отмахнулся бородач. — Вы не поняли иронии.
— Иронии? В чем ирония?
— Это была шутка. И вижу, она не дошла до Вас. Не пробилась через Вашу оболочку.
Врач опустил голову и, сдвинув несколько листов в сторону, начал что-то искать.
— Языковой барьер. И это пока только одна из составляющих Вашей оболочки, которая мешает Вам понять меня.
— Вы знаете русский язык? — спросил врач, продолжая что-то искать, перебирая страницы.
— Нет, конечно, нет. Доктор, Вы считаете, что я болен? — спросил пациент. — Но я чувствую себя хорошо.
— Послушайте, — не отрываясь от бумаг, оскалился доктор. — Хватит издеваться! — переводя взгляд на бородача. — Уважаемый, Вы не хотите идти на диалог, да? Этот концерт просто Ваша издевка, и не более чем. Чего Вы хотите добиться?
— Если честно, то послать вас всех. Послать туда, откуда Вы никогда не вылезете. А потом придет голод, и вы все начнете жрать друг друга. В итоге, когда никого не останется, последнему некого будет есть, и он сдохнет, сдохнет от голода. Но, я должен сотрудничать. Иначе мне не дадут книг. И я не должен мечтать о том, чего никогда не сбудется. Ибо разочарование, это самое горькое, что может погубить человека. То, что может сподвигнуть на неверный выбор.
— И, что это?
— Самоубийство, док! — улыбался бородач.
— Вы же не собираетесь?
— Нет, я в своем уме. На кой черт мне это делать?
— Вот и славно, — улыбнулся врач. — Давайте, сменим тему.
— Давайте, и о чем же мы будем говорить? — усмехнулся пациент. — О погоде? О моде? О литературе?
[1] Синдром Котара является редким психопаталогическим расстройством, из-за которого человек считает, что он не живой, а мертвый. Он не умирает на самом деле, но считает себя таковым. Обычно такое заболевание еще называют синдромом „ходячего мертвеца“. Многие пациенты перестают есть, потому что они не видят необходимости в этом, а некоторые даже отрицают, что они действительно существуют.
Глава 13. Отец (часть 3)
— Кстати, о литературе, — улыбнулся врач. — Вы очень много читаете. Я видел Ваш внушительный список книг, заявка на литературу поражает. Не все есть в нашей библиотеке.
— Ничего тут поразительного нет. Есть возможность, почему бы ей не воспользоваться? Нужные знания пригодятся в дальнейшем не только мне.
— Согласен, это пойдет Вам только на пользу, — всматриваясь в папку. — Давайте начнем с самого начала, — переводя взгляд на пациента. — Я доктор Этьен, Ваш новый лечащий врач, — сквозь улыбку. — Вы Мэтью Перек, до усыновления Мэтью Дюфор, последнее место работы Интерпол в должности старший инспектор.
— Допустим, и что?
— Я бы хотел узнать у Вас о том, что там случилось?
— Где? — спросил пациент хриплым голосом.
— Суд постановил, что Вы невменяемый. Однако
