какова причина, повлиявшая на Вас? — не отвлекаясь от папки с делом, спрашивал врач. — Что произошло четыре года назад? Вы ведь были абсолютно здоровы, вменяемы. И сдается мне, Вы до сих пор им остаетесь, — переводя взгляд на пациента.
— Откровение доктора, — выдохнул бородач. — Браво, — и он начал хлопать.
— Вы вели какое-то расследование…
— Как и полагается любому сотруднику Интерпола, — продолжил Мэтью.
— Вы согласились ответить на все вопросы, которые я Вам задам, — сквозь улыбку. — Вы это помните? Мы с Вами сегодня утром вели беседу на этот счет. Вы помните это?
— Ну, — выдержав некоторую паузу, ответил пациент. — Согласился. Вы тогда даже не преставились. Будто у меня был выбор.
— Вот и славно.
— Док, только я не понимаю, почему именно на это, — скорчив лицо, сказал Перек, указывая на камеру. — Ведь есть более компактные форматы. Цифровые устройства. Но Вы пишите на какое-то барахло. Это пленка. Вы пишите на устаревший формат. Это некая разновидность фетиша у вашего руководство? Уверен, это все они!
— Да, Мэтью.
— Что да? Док, Вы думаете, я не понимаю. Те методы, которые были у них тогда, они применяют их вновь и вновь. Думаю, все потому, что это так называемая старая школа, а следовательно, эти нелюди так и не понесли наказание.
Этьен усмехнулся.
— Вы опять со своей теорией, я читал доклад. Интересно.
— Вам интересно, — и мужчина плюнул на пол. — Если моя теории верна, но ваша начальство кучка стариков, которые пережили, — скалясь. — Они избежали Нюрнбергский трибунал!
— Да, только это начальство у нас в среднем в возрасте тридцать-сорок лет. Они, что бессмертные или путешествуют во времени?
— Нет, нет конечно. Смейтесь, смейтесь. Просто это не те люди.
— Вы так ловко переключаете внимание, мы только что говорили о пленке, — указывая карандашом в сторону камеры.
— Нацисты писали допросы на подобные вещи. Я знаю это. Я читал.
— Такая пленка пролежит дольше. И прослужит дольше. Вот и все. И не нужно аллюзий на этот счет.
— И ее легко уничтожить.
— Верно, Перек.
— Вы серьезно? Вы думаете, я не понимаю, что происходит?
— Я исполнитель, это не мои капризы. Если вышестоящее руководство так решило, значит, так и быть. Кто знает, может быть уже завтра все перейдут на цифру. Магнитные носители крайне неэффективны. Их используют, но только для фиксации голосовых материалов.
— Допросов!
— Чьих допросов?
— Вот я о них, — указывая пальцем на доктора. — Я об этих тварях! Их допросы! Сколько же им сейчас лет? Твари, которые избежали своего трибунала!
— Давайте вернемся к нашему разговору. Цель была у нас, понять Ваш недуг.
— Что до суда, то я лично не присутствовал на нем. Меня даже не ознакомили с официальным документом.
— Но, Вы помните, что произошло на самом деле?
— К черту! Ладно, — тяжело вздыхая.
— Ну, так?
— Да, — он вновь тяжело вздохнул — Как же это можно забыть? Эти люди. Остолбеневшие люди, — в голосе чувствовалось волнение. — То, что произошло там, не было последствием того, что ваши специалисты окрестили как невменяемость. Уверен, я был уже таким. Вы бы тоже это помнили. Хотя… — на выдохе.
— Что Вы имеете в виду? — учтиво произнес Этьен.
— Видите ли, в чем дело, док, — Мэтью сделал паузу. — Есть два типа вещей из категории „запредельное“ в этом мире. Одни мы не понимаем, а вторые не хотим понимать. Чаще всего это одно и то же. Но есть и третья вещь, это то, что мы не должны понимать. Если Вы все же их постегаете, то тогда Вы кое-что осознаете. Впоследствии Вы измените свои взгляды, и изменится ваше мировоззрение, а с ним изменитесь и Вы сами. Кто-то это называет сумасшествием или безумием. Да, оно таковым может быть, но в случаи, когда человек это не принял до конца.
— И… И что же? — заинтригованно спросил врач. — Что…Что Вы имеете ввиду?
— Позвольте мне продолжить.
— Извините…
— Вы опять, — указав пальцем на врача.
Этьен сделал жест, что он все понял и слушает.
— Меня слишком долго перебивали и не слушали. Можно молча выслушать все то, что я скажу? А потом свои ярлыки, мнения и варианты будете высказывать. Иногда можете что-то спросить. Но не перебивайте меня! — и ударил кулаком по столу. — Я этого не люблю! Я перестал к этому относиться спокойно.
Врач кивнул головой в ответ.
— Ваша жизнь проходит просто, как обычно, как и у всех. Но стоит чему-то произойти, как это полностью переворачивает все в вашей жизни. Например, смерть близких или друга, предательство или развод, потеря работы или проигрыш последних денег. Так наступает разочарование в жизни и тому подобное. На каждого это действует по-своему, изменяет все и заставляет смотреть на жизнь совсем под другим углом. Под воздействием стресса человек адаптируется к новой реальности. Мы еще об этом поговорим. Жизнь учит! Так или иначе, делая человека более умным в каких-то аспектах. Так мы обретаем мудрость. Так проявляется эволюция нашего разума! Вот, к примеру, — бородач встал из-за стола.
Глава 13. Отец (часть 4)
— Что Вы делаете? — удивился врач.
Пациент встал на стул, а после на стол.
— Я изменил точку обзора. Вот, чему это подобно. Если это можно так описать…
— Мы с ним очень похожи, — улыбнулся Владислав. — Да. Точно, это как я сегодня на первой лекции. Отец, — на выдохе. — Неужели это он? Я его плохо помню…
— Ладно, ладно. Слезайте, — уговаривал врач.
Пациент в тот же момент спрыгнул со стола. Стакан, стоявший с водой, качнулся и выплеснул несколько капель на стол. Перек в тот же момент подхватил его и сел на прежнее место. В кабинет тут же вошло два санитара.
— Доктор Этьен, все нормально?
— Ребята, все нормально, — обернулся пациент в сторону камеры, и сделал глоток воды. — Это я для сына показывал, — указывая с экрана на зрителя, держа в руке
