все, что я расскажу Вам, скорей всего будет просто тратой времени. Для Вас, но не для зрителя этой пленки, — Перек повернул голову в сторону камеры и подмигнул. — Мне интересно, док, — резко вернув взгляд на мужчину в очках.
— Что?
— Скажите-ка мне вот что, док. Вы верите в Бога?
— К чему этот вопрос? Мы же говорили о…
— Погодите, — обрывая Этьена. — Обещаю, Ваш ответ не повлияет на наш разговор.
Врач косо посмотрел на пациента, а потом достал из-за пазухи крест на цепочке.
— Верю, — с почтением выдохнул Этьен.
— Вот и прекрасно.
— О чем Вы, Мэтью? — спросил он, убрав в тот же момент крест.
— Мэтью, — прошептал Владислав. — Да. Это все-таки он. Теперь я уверен точно. Неужели это действительно мой отец? Психиатрическая лечебница. Что он там делает? Его же убили летом 1999 года, — внезапно забурлили мыслительные процессы в голове доктора. — А это май 2003 года! Не понимаю. Так, а чего это я сразу не начал задавать себе такие вопросы? Я не понимаю. Он или не он это? Борода, она скрывает его лицо. Я никогда не видел его с бородой. Я вообще уже мало, что помню. Все очень странно. Кто этот Андрей? Может, он тоже из этой мафии, а все это шоу сделано для меня? — и Владислав выключил проектор. — А зачем столько действий? Я выдумываю. Я просто выдумываю.
Встав из-за кресла, он ослабил простыню, которая служила фоном, и вышел в коридор.
— Так, нужно сделать кофеее… — растягивая последнюю гласную, сказал он и бросил взгляд на часы.
На цифровом дисплее настенных часах был 01:15.
— Бог ты мой! Ян, проказник, опять у друзей ночует, — оскалился Владислав, листая книгу контактов в телефоне.
Пошел гудок.
— Так, Ян. Ты где? Так! Хорошо. Но чтобы завтра был. Хорошо! И предупреждай меня. Спокойно ночи, люблю тебя, — с жесткого и командного голоса, он перешел на мягкий, говоря последние два слова.
Сделав себе кофе, Владиславович вернулся к проектору.
— Ладно, — на выдохе. — Я так быстро кофе сделал, — бросая взгляд на кружку. — Видимо уже начались провалы, засыпаю, — Лесневский стал зевать. — Странно, кофе, — он вновь посмотрел на кружку, пытаясь мысленно вспомнить сам процесс готовки. — Сделал на автопилоте, ах да, помню, как ложку меда положил. Ложка с горкой, — и доктор аккуратно сел в кресло. — Нужно досмотреть этот фильм, — включая устройство. — В конце концов, фильм меня не убьет! — и он сделал большой глоток свежего кофе. — Так кого он убил?
— Вы знаете, кто или что есть такое Бог? — продолжал Перек.
Врач качнул головой.
— Думаю, Вы хотите мне поведать об этом что-то важное.
— Вы еще не готовы, — улыбнулся Мэтью. — И вообще будите ли, когда-то готовы. Что-то я сомневаюсь на ваш счет.
Между ними внезапно появилась пауза.
— Общество, — продолжил бородач. — Общество — это мы. Но, что такое общество? Вы знаете? Уверен, нет. Роман Льва Николаевича Толстого также был об обществе. Я подвожу Вас к пониманию, что такое мир. Мир, окружающий нас. Кто его сотворил. Кто породил нас или что?
— Кто или что?
— И не просто мир, целую Вселенную! Я бы Вам рассказал много интересного. Но сможете ли Вы понять меня… Ваши коллеги посчитали меня сумасшедшим. Они не понимают разницу между мирами. Вы даже не знаете ничего о ЖивАтме.
— А это, что такое?
Перек задумчиво улыбнулся.
— Послушайте, Мэтью. Вы давно не шли на диалог. Вы были не столь сильно разговорчивы в первые годы.
— В первые годы заключения!
— Не заключения, а лечения. Не нужно передергивать, Мэтью.
— Вас не переубедишь, — махнув руками. — Ну, пускай.
Я вижу это в отчетах. За последние три года, вы стали более общительны. Я думаю, все идет к Вашему выздоровлению. Вам нужно выговориться. Вам это действительно нужно. И я готов Вас выслушать. Возможно, мы найдем какое-то общее понимание.
— За все эти годы я много осознал и прочитал.
— Это хорошо. Вы точно идете на поправку, — улыбнулся врач.
— Вы так думаете? — вслед улыбнулся Перек. — Или просто так говорите? Как велела Вам Корпорация.
— Какая еще Корпорация?
— Ой, вот не нужно мне пудрить мозги, доктор Этьен. Я почти четыре года не видел белого света. Возможно, в первый год и видел, но эти экспертизы и судебные тяжбы, они так выматывали, что я спал днем.
— Я Вас понимаю.
— Доктор Этьен, а мы вообще, где сейчас находимся?
— Где? В каком смысле, где?
— Я знаю, что мы сейчас под землей. Да, под землей! Я знаю, что эта больница принадлежит им, — с оскалом на лице говорил Мэтью. — Тем, кто предпочитает старую школу. И уверен, за Корпорацией стоит кто-то еще выше. И он куда более могуществен! А вы все просто их прислуга.
— Вы что-то путаете. Это…
— ПЛЕВАТЬ! — перебил его пациент. — Да, это и не больница. Это подземный комплекс.
— Откуда такая уверенность в ваших словах?
— За четыре года, моего так называемого, лечения, я ни разу не видел других пациентов. Неужели у вас здесь некого лечить. И я единственный.
— Это не так.
— Ой, ладно. Спорить нет смысла, этот урок я уяснил уже давно. Кто знает. Может быть, мои слова для кого-то будут откровением и силой, — бородач вновь посмотрел в сторону камеры и подмигнул.
Внезапно в глазах Владислава зарябило.
— Бог ты мой, — выдохнул он. — Спать пора. Но так интересно! — возвращаясь к просмотру.
Глава 14
То, что может рассказать человек, есть часть истины. Это всего лишь версия виденья мира, мировоззрения и осознания окружающей его среды. Все то, что он когда-то знал, есть жизненный опыт, определения и взаимосвязи, значения и ассоциации. Его ценности и цели, определяются пройденным путем проб и ошибок. Так рождается мнение, так появляется убежденность и стойкость в спорах с другими, с людьми иных взглядов.
