Это не Бордовые миры, а миры „Бардо“.
— Ага, — выдохнул Этьен, сделав еще пометку.
— Я потому и задал этот вопрос, чтоб услышать Ваше искаженное восприятие. Прошу слушать меня более внимательно. Иначе информация дойдет до Вас не в лучшем виде. И это будет по Вашей вине.
— Ну, хорошо. Пусть будет так.
— И все же Вы еще сыро все воспринимаете, ну-то ладно. Вернемся к мирам „Бардо“. В переводе с санскрита — это промежуточное состояние. Свет — это жизнь, мир живых. Тьма — это смерть, мир мертвых. А теперь разберем. Самый тусклый свет — это инфракрасный, а после — тьма, то есть смерть. В момент смерти свет меркнет, и душа попадает в промежуток, а после уже в мир мертвых. То же самое и в момент рождения, только наоборот. Из одного мира в другой. Ведь недаром темно-красный цвет называют бордовым.
— Интересно, — выдохнул врач.
— Это подобно холсту бумаги, где нарисованы миры — мир Живых и мир Мертвых. Холст — то, что обволакивает их вокруг. То, на чем они нарисованы. Фундамент, можно так выразиться, хотя это будет не точно. Миры „Бардо“ могут объединять нас, связывать. Мир мертвых не один, их несколько. Но я сейчас не об этом. Связь — вот, что важно!
— Связь?
— Например, мать чувствует своего ребенка на расстоянии. Близнецы не могут существовать друг без друга. Экстрасенс находит людей и предметы по карте при помощи маятника. Или, например, сознания нескольких человек получают нейронные связи на расстоянии, объединяясь в единое сознание… Или, допустим, совершенно незнакомых друг с другом людей могут связывать одинаковые сны.
— Что? Что? Что? — вскочил Владислав с кресла. — „Единый сон“! Ух, это по моей части, — вновь садясь. — „Единый сон“, — на выдохе, он продолжал просмотр.
Глава 14. Дьявол кроется в деталях, а Бог в мелочах (часть 4)
— Вначале Вы говорили об объединении сознания, — поправляя папки, вставил врач. — Вы постоянно что-то пытались объяснить моим коллегам, но у Вас это не выходило. В конце 2000 года… — вчитываясь в папку с подшивкой, — …когда Вы только поступили к нам, было крайне сложно понять Вас. В заметках еще предыдущий лечащий врач упоминает Ваши попытки…
— Да, — хлопнув по столу. — Да, — еще раз хлопнув. — Пожалуйста, не перебивайте. Об этом позже. Вы хотите узнать, что произошло или нет?
— Да, простите, — закрывая папку.
— Доктор Этьен, Вы видели трюки с пирокинезом[1]?
Врач в ответ кивнул головой.
— Видели?
— Да, да. Видел в интернете, — сказал доктор вслух. — Чего там только нет. Не уже ли Вы в это верите?
— Кроме шарлатанов, есть и те, кто действительно это умеют, используя силу существ обитающих в интерпространствах „Бардо“. Но иногда это происходит наоборот. Эти существа не любят когда их используют, они могут укусить.
— Погодите. Существа? А они сейчас здесь? Вы их видите?
— Док, Вы понятие не имеете, что такое „Бардо“!
— Тогда расскажите мне. Я вас слушаю. И слушаю уже битый час.
— Если бы я мог, это не описать человеческим языком. Тут дело не словах, а в образах. Все кроется в правильный образах, которые могут Вам дать понимание. Именно нужное понимание мелочей, из которых и состоит все! Вы же не можете описать человеку, какой запах у воздуха, какой на самом деле звук у тишины, что такое материнская любовь, какой вкус у еды, что такое жажда, как дубеют пальцы на морозе, да Вы не сможете описать и само чувство — оргазм. И не нужно мне приводить определения из справочников. Не имея базовых понятий, жизненного опыт, собеседник не сможет понять Вас. К примеру, Вы ведете диалог с туземцем из джунглей Амазонки.
— Интересно, — выдохнул человек в очках и опять сделал пометку.
— Ведь недаром, в киноиндустрии есть возрастные ограничения. Важную роль играет наполняемость и передача смысловой нагрузки сюжета самому зрителю. К примеру, ребенку сложно воспринимать взрослые сюжеты, так как он еще не понимает все это. Он не на том уровне восприятия информации, у него еще не созданы образы на те, или иные события, вещи, знания. Как тогда донести информацию без искажений? Никак, помехи будут в нашем канале связи, так как придется подставлять им замену. В противном случаи, Вы не поймете меня. Но я попробую Вам рассказать, док, — Перек глубоко вздохнул. — Представьте, что мы сидим в этой комнате, а пустое пространство, где есть воздух, заполнено насекомыми.
— От пола и до потолка?
— Да, док. Представьте себе, что нас окружают они: дождевые черви, тараканы, мокрицы, сороконожки, мухи, жуки, медведки, колорадские жуки, скорпионы, пауки, пчелы, пиявки, черви поедающие плоть, скарабеи, комары и так далее. Все плотно прижаты друг к другу, скользкие в собственных выделениях, желчи и слизи, они шевелят своими лапами и шипят. Они пытаются от вас отломить кусочек плоти, испить вашей крови. Они голодные, ненасытные всегда. Они пытаются пролезть к вам в рот, нос, уши, анус, глаза, гениталии. А теперь представьте весь мир, он выглядит точно так же. И вся Вселенная!
— Ужас!
— Это реальность, точнее реальность другого мира описанная мною поверхностно для Вас, — говорил Перек.
— Эти существа… — задумчиво выдохнул врач. — Так они реальны?
— Да, но сделать они нам ничего не могут, так как находятся в другом мире! В мире „Бардо“! В ином пространстве, плотно прилегающего к нам, отделяемые тонкой мембраной, — сказал пациент и потер два указательных пальца друг о друга. — Этот промежуток вполне может быть не миром и вовсе, не пространством, а нечто иным. Вам знакомо такое название как Великая Пустота?
— Ох, — выдохнул Этьен. — Я тут кое-что вспомнил. Позвольте, я процитирую одну книгу.
— Пожалуйста.
— В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
— Книга Бытия, глава первая, стих первый, второй и третий, — улыбался бородач.
— Вы знаете Библию?
— Конечно, знаю. А что если под словом „земля“ подразумевалась наша Вселенная. Как я
