вздернув плечами.
— Империя, говоришь. Сварожий Круг, это что за область такая?
— Видимо так они называют свою галактику. Мне сложно понять местный язык. Он какой-то другой.
— Ох, как я далек от этого. У нас здесь другие сложности и заботы.
— Да, чтоб их. Твари!
— Мы не можем противостоять темным стражам. Это неминуемая смерть! — продолжая наблюдать за небом.
— В агонии и мучениях.
— Не то слово, друг.
— Я, как и ты с Земли. И еще не до конца понимаю, что за Империя такая. Да, и нужно ли оно нам? Видимо мы очень далеко от Земли.
— Если рассуждать о том, что мы в другой галактике, то стоит поднять вопрос о том, какова вероятность что мы схожи? Как в другой галактике, существуют люди похожие на нас? Как так получилось, что они дышат тем же воздухом, они того же роста. И пускай говорят они на другом языке, они используют такую же словесно-голосовую форму общения, как и мы. Все это как-то странно.
— Как ты еще не потерял рассудок?
— Ахаб, просто у меня есть цель.
— Цель?
— Девушка, одна прекрасная девушка по имени Аня. Я хочу вернуться и жениться на ней. Я слишком долго здесь, наверно она уже занята. Боюсь, она уже вышла замуж, у нее много детей. Ей будет не до меня. Но этого я еще не знаю. Аня, — вздыхая. — Я должен к ней вернуться!
— Толя, после стольких черных циклов, ты еще думаешь о ней?
— Не знаю, может их слюна на меня подействовала не так, как на других. Есть же среди нас каннибалы.
— Да, черт его знает. Может ты и прав. Ты ее любишь?
— Да, Ахаб, люблю. Это чувство у меня родилось здесь. Там я был робок, но сейчас я уже другой. И расставил приоритеты, я знаю, чего хочу!
— У каждого свои особенности… — вздохнул друг, подразумевая что-то, он замолчал.
На лице Ахаба был ужас. Он о чем-то переживал, но Анатолий сидел к нему спиной и не видел этого.
— Эту воду можно пить? — спросил смотрящий в небо. — Она не кислотная? Ты уверен?
— Вроде нет. Но лучше ее не пить без необходимости. Ты хотел воды, я нашел ее. Ты не говорил, что будешь ее пить. Что дальше?
— Мы будем бежать.
— Но куда?
— В этом и сама суть. Я сделал этот прибор, — положив руку на нечто накрытое какой-то тряпкой. — Я закончил его. Полностью!
— И что, темные стражи не заметили этого?
— Они не всемогущие.
— А он работает?
— Нужно испытать. И если нет, то мы покойники! — продолжая смотреть в небо.
— Толя, с чего ты взял? В каком смысле? Есть риск, что нас засекут?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— Когда ты последний раз опорожнялся?
— Что за вопрос, усмехнулся Ахаб. Я уже и не помню.
— Боюсь, что наше тело могло атрофироваться из-за этого вещества, — вздыхая. — Но мы не узнаем наверняка, пока не перестанем принимать их слюну.
— Ты же знаешь, отказаться от нее не возможно! А избеги ты хоть раз процедуру приема, хотя бы один раз, тебя запишут в беглецы.
— А беглецами они не церемонятся, — вздохнул Анатолий.
— Да.
— Ужасное зрелище.
— Я по поводу ужасного зрелища, — вздохнул Ахаб. — У каждого свои особенности, ты по-прежнему не забыл любовь к девушке, а я кое-что вспомнил.
— И что же?
— Сегодня, может я просто волнуюсь, но я кое-что вспомнил. Мне будто сон приснился. Да знаю, здесь нет снов, но у каждого свои особенности. Думаю это воспоминание. Оно пришло ко мне в момент пробуждения, это произошло сегодня утром.
— И что ты вспомнил? — продолжая всматриваться в небо.
— Я видел их, — взволнованно выдохнул Ахаб.
— Кого?
— Мельком, но видел. Видимо это как-то засело в моей голове и я не смог это забыть.
— Кого ты видел, Ахаб?
— В первый день они лично допрашивают каждого. Обычно люди не запоминают эту отвратительную процедуру. Но я запомнил. Я помню почти все!
— Что ты видел?
— Яркий свет, он режет глаза. Это боль не дает сомкнуть веки. Челюсть онемела. Сгустки материи, слизь, глаза, множество глаз и щупальца, их очень много. Они сильные и очень скользкие. На концах у них зубчики и они постоянно двигаются. Они везде. Они окружают тебя. Становится тепло. Они очень теплые, немного обжигающие, — рассказчик начал учащенно дышать. — Потом они жгут, очень больно. Но ты не можешь кричать. Рот, горло, легкие — все занято ими.
— Ух! Странно. Я это тоже припоминаю, — сморщился Анатолий. — За столько лет, я не помнил этого, пока ты не описал это сейчас. Почему я забыл? — повернув голову в сторону Ахаба. — Это было ужасно. Ух! — отвернувшись.
— Это еще не все. Я увидел нечто невероятное, — голос каторжника дрожал. — Кошмар.
— Не понял, ты о чем? — вновь обернувшись.
— Ты не помнишь? Да, они накачивают нас своей жидкостью, но это лишь одурманивает и делает нас слабее. А потом, что-то острое вонзается тебе в голову.
— В голову? — выдохнул Анатолий, хватаясь за затылок.
— Ты чувствуешь? Вспомнил?
— Не знаю. Может быть. И что было дальше?
— Я видел какие-то странные картинки. Мне показалось, что я пробыл там несколько часов. И только сегодня всё это вспомнил. Почему за столько лет ничего подобного не всплыло в моей голове, а только сегодня?
— Возможно стресс.
— Да, вполне может быть.
— Ты говоришь, несколько часов там пробыл?
— Да не знаю, как это объяснить. Будто в их мозгах побывал. А потом мне велели все забыть. Но, вот что странно, такое ощущение, что я еще до сих пор там. Будто частичка меня осталась там.
— Они навязывают тебе свою реальность и требуют подчинения, — продолжил Анатолий. — Ты не в их мозгах побывал, — вздыхая. — Мне это знакомо.
— А где тогда?
