Теперь она могла потрогать одного из таких мускулистых полубогов, вид которых заставлял думать, что они способны голыми руками поднять здание.
Ее рука пробежала по груди, затем по спине, ощущая боковые поперечные мышцы, которые делали его спину такой широкой и рельефной.
Майк не отходил от стены и не делал попыток дотронуться до Саманты. Он боялся, что она вновь его испугается. Если ей, чтобы гладить его, нужно его молчание и неподвижность, то он будет стоять, затаив дыхание, пока не умрет.
Его рубашка была поношенной и мягкой, и петли для пуговиц стали слишком широкими. Когда Саманта дотрагивалась до пуговиц, они выскальзывали из петель, и рубашка как бы сама собой расстегнулась до пояса. Ее руки сползли с груди на живот — твердый и ребристый.
Она продолжала гладить его. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз по-настоящему дотрагивалась до мужчины? Уж если на то пошло, гладила ли она мужчину вообще? Во всяком случае, ни к кому ей так мучительно не хотелось прикоснуться, как к Майку, с того самого момента, как она заглянула в его глубокие карие глаза, как почувствовала прикосновение его губ…
— Я хочу объяснить, — тихо произнесла она.
— Да, хорошо. Я слушаю. — Его речь была прерывистой, будто он находился в страшном напряжении. Руки он по-прежнему держал поднятыми, не дотрагиваясь до нее. Если бы кто-то посмотрел со стороны, то подумал бы, что женщина держит его под дулом пистолета.
— Проблема не в тебе, а во мне. Ты что, не понимаешь? Поначалу я боялась тебя. — Ее руки были у него на талии. — Вернее сказать, не то что боялась, а не желала связываться с мужчиной.
— Вот спасибо, объяснила! Сэм, скажи мне все, что у тебя на душе. Иначе не знаю, сколько я еще смогу выдержать.
— Я не хочу испортить то, что сложилось между нами. — Ее руки скользнули по его груди и легли на плечи. Она уже почти сняла с него рубашку. Его тело было так прекрасно. Теплая, ровная, упругая кожа туго обтягивала твердые мышцы. Ей очень хотелось прикоснуться к ней губами, чтобы познать ее привкус. Была ли она солоноватая от пота после танца?
— А что именно сложилось между нами? — Его голос звучал резко и натянуто. На мгновение он прикрыл глаза. Всю жизнь девушки были для него легкой добычей, но та, которая была особо желанной — Сэм, — оказалась просто недосягаемой. Иногда ему приходила в голову безумная мысль — завести ее куда-нибудь в глушь и взять силой, но он знал, что после не сможет жить с этим грехом. Как, впрочем, и она.
— Между нами вся нежность на свете, — проговорила она. — Вся доброта. У нас есть наша дружба, и приятные беседы, и радости, и всякие мелочи. Мы…
Неожиданно Майк опустил руки и взял Саманту за плечи, вглядываясь в ее глаза.
— Ты считаешь, что всему этому придет конец, если у нас будут интимные отношения?
Он ей нравился, пока стоял неподвижно и позволял прикасаться к нему, но она недостаточно выпила, чтобы забыть о правде.
— Да, Майк, настанет. Настанет, если мы переспим с тобой. — В голосе Саманты было отвращение. — В том, что касается секса, я просто ужасна.
Майк стоял растерянный; сначала он даже не понял, о чем она говорит. Затем его будто озарило.
— Теперь понятно, — мягко сказал он, взяв ее под руку. — Жаль, что еще не изобрели компьютерную программу для обучения сексу, тогда бы ты сумела научиться всем движениям и позам. — Впервые за последнее время он почувствовал себя хорошо. Он наконец понял, в чем заключается проблема, а главное — знал, как ее решить.
Саманта рассмеялась.
— Отличная идея, Майк. Кого можно попросить создать такую компьютерную программу?
Они вышли на улицу и поймали такси. Майк открыл Саманте дверь.
— Кажется, я смог бы внести свою лепту…
— Ты? А с какими научными трудами ты ознакомился?
— У меня собственный взгляд на секс. Собственные позы, движения, чувства. Я ни разу не читал никаких книг на эту тему.
Саманта забралась в машину и забилась в самый угол.
— А я прочла много-много литературы на эту тему.
— Да? И кто же тебя просил читать эти книги?
— Ричард. Он сказал, вдруг они мне помогут. — Она взглянула на Майка. Он сидел, устремив взгляд вперед, и даже не посмотрел на нее, будто не желая ее видеть.
— Теперь тебе все ясно?
— Да, — мягко ответил Майк, — мне все ясно.
Больше он не произнес ни слова, пока они не доехали до дома. Саманта все больше впадала в депрессию. Не надо было ничего ему рассказывать. Как там говорится? Лучше позволить людям догадываться, что ты дурак, чем открыть рот и дать им в этом убедиться. А она открыла рот и поведала Майку о своих проблемах с сексом. Он ей сказал когда-то, что она мастерица только делать вид, — и так оно и есть. Она могла нарядиться в уличную девку, но понятия не имела, как исполнять эту роль.
Она твердо решила, что дома сразу скажет Майку, что уедет завтра же утром, если, конечно, он первый не скажет ей, чтобы она уехала сейчас же. Ей было очень жаль, что она доставила ему столько хлопот, что он потратил на нее так много сил, времени и денег.
Майк очень спокойно заплатил таксисту, помог Саманте выйти из машины, а затем отпер входную дверь дома.
— Майк, — начала Саманта подготовленную речь, но Майк, не давая ей договорить, стал в буквальном смысле подкрадываться к ней, медленно и тихо наступать, как хищник.
— Майк, что с тобой?
— Все это время я был уверен, что ты мужененавистница. Иногда я думал, что проблема во мне, что я тебе неприятен. Однако ты никогда не избегала моих прикосновений, если только я не заходил слишком далеко.
— Конечно, дело не в этом. — Саманта пятилась в сторону гостиной. — Майк! Ты пугаешь меня, когда так смотришь!
— К черту! Это я-то тебя пугаю? Кажется, тебя ничего не пугает. Ты не боишься меня в прямом смысле. — Он уставился ей в глаза. — Ты боишься, что не понравишься мужчине!
Саманта почувствовала, как заливается краской от кончиков пальцев до кончиков ушей. Слава Богу, она в красном, может, будет не так заметно!
— Ты дурак. — Она постаралась взять себя в руки. — Только из-за того, что я сдерживаю твои наскоки, ты подводишь под это псевдонаучные теории и приходишь к выводу, что я не нравлюсь мужчинам! Смешно, честное слово!
— Ты не просто отшиваешь меня, ты отшиваешь мужчин вообще!
— Предпочитаю обезопасить себя от… — Она не договорила, так как уперлась спиной в стену гостиной.
Нависнув над ней, Майк придвигался все ближе, не давая ей проскочить между ним и стеной.
— Почему ты развелась?
— Мне кажется, это тебя не касается. — Она попыталась вырваться, но он уперся руками в стену по обе стороны ее головы.
— Так почему же, Сэм?
