— Ты дурак. — Она постаралась взять себя в руки. — Только из-за того, что я сдерживаю твои наскоки, ты подводишь под это псевдонаучные теории и приходишь к выводу, что я не нравлюсь мужчинам! Смешно, честное слово!
— Ты не просто отшиваешь меня, ты отшиваешь мужчин вообще!
— Предпочитаю обезопасить себя от… — Она не договорила, так как уперлась спиной в стену гостиной.
Нависнув над ней, Майк придвигался все ближе, не давая ей проскочить между ним и стеной.
— Почему ты развелась?
— Мне кажется, это тебя не касается. — Она попыталась вырваться, но он уперся руками в стену по обе стороны ее головы.
— Так почему же, Сэм?
— Не твоего ума дело…
— Может, и так, но ты все равно мне расскажешь.
— Несовместимость, — бросила Саманта, отводя взгляд.
— Ты не умеешь врать.
— Не так, как ты. Ты-то умеешь…
— Так почему же?
— Он…
— Он что?!
— У него была другая женщина, — выпалила Саманте.
— Тогда он просто идиот, — мягко сказал Майк. — Зачем ему понадобилась другая женщина, когда у него была ты?
Она отвернулась, но в ее взгляде мелькнула признательность.
— Ты узнал, что хотел, а теперь убери руки.
— Сейчас уберу. — Майк схватил ее и начал целовать. Она приложила все силы, чтобы освободиться, но он крепко прижал ее к себе.
— Что с тобой случилось, Сэм?
— Пожалуйста, оставь меня в покое, — прошептала Саманта, опустив глаза.
— Ты что, прижималась к нему ночью, а он поворачивался на другой бок? — Пока он говорил, она все еще делала попытки вырваться из его объятий. — Сукин сын! Он был уже измотан после встречи с другой. Так?
Перестав сопротивляться, Саманта вспылила:
— Да! Да! Да! Это ты хотел услышать? Он по два раза в день встречался с ней, а ко мне не прикасался! Я для него не была женщиной. Я — повар, уборщица, добытчица денег, но не… — Она больше не могла говорить, и тогда Майк снова начал ее целовать. — Нет, прошу, отпусти меня…
— Почему мне нужно тебя отпустить?
— Потому что я не хочу…
— Не хочешь меня? К черту! Ты желала меня с первого дня нашего знакомства. Но вела себя так, будто ненавидишь меня. Я не…
Он замолчал. Его руки блуждали по ее телу. Он ласкал ее грудь, бедра, шею, руки, ягодицы. Но Саманта, собрав всю силу воли, стояла, не отвечая, даже не шелохнувшись.
— Сколько ты еще будешь мне сопротивляться? А, Сэм?.. Если я буду делать так… — Он наклонил голову, без труда сдернул кофточку с ее груди и нежно взял сосок в рот. — А, может, тебе больше понравится так?
Его губы скользнули по ее телу вниз, а рука ласкала грудь.
— Прошу тебя… — шептала она, закрыв глаза и прислонившись головой к стене.
— Что? Скажи, что ты хочешь. Я все сделаю, все, что ты скажешь… Все, что угодно…
— Тогда отпусти меня…
— Все, кроме этого. — Он поцеловал ее живот, затем выпрямился и принялся целовать лицо. На живот ласково легли его пальцы.
— Пожалуйста, Сэм, расслабься.
— Не могу.
Нежно целуя ее ухо, он одной рукой продолжал ласкать грудь, а другая медленно забиралась под юбку.
— Что ты желаешь? Нежности? Ласки?
Внезапно он резко отпрянул и начал рассматривать лицо Саманты, ее закрытые глаза, маску скованности, выражающую стремление держаться до конца.
— Не надо так, Саманта, — прошептал он. — Ты желаешь того же, что и я. Я хочу тебя.
С этими словами он умудрился одновременно сорвать с нее колготки и расстегнуть свои брюки, которые сползли на пол.
Прикосновения его рук к голой коже разбудили в Саманте похороненное на многие годы желание. Еще мгновение назад она стояла неподвижно, не отвечая на его ласки, но теперь буквально набросилась на него; ее руки, казалось, обхватили его всего, ногтями она царапала его могучую спину, зубами покусывала его атлетическую грудь, губами и языком она, казалось, хотела ласкать каждый изгиб его прекрасного тела.
На какую-то долю секунды он был поражен ее реакцией, ее голодом, затем его губы нашли ее рот, руки стиснули тело, отвечая ее желанию.
Неожиданно она замерла, охваченная страхом. Ей вдруг почудилось, что сейчас она увидит сонную скучную физиономию, какая всегда была у Ричарда перед тем, как они ложились в постель. Но перед ней был не ее бывший муж, перед ней был Майк, и взгляд его выражал желание и стремление овладеть ею и желание удовлетворить ее, а не только получить самому.
— Это я, Майк Таггерт, — сказал Майк, поняв ее замешательство, и прижался лицом к ее лицу. — Я совсем другой.
Когда он схватил ее и приподнял, чтобы войти в нее, Саманта чуть не закричала, но затем обхватила его талию ногами, скрестив их у него за спиной, и повисла так, пока он мощными толчками овладевал ею. Он проникал в нее все глубже и глубже, она вцепилась в него, ее ногти вонзились ему в спину, рот раскрылся в безмолвном крике.
Когда он кончил, сделав последнее движение и его голова упала на ее плечо, она чуть не закричала от огорчения, но сдержалась и ласково прижала его к себе.
Приподняв голову, он посмотрел ей в глаза, будто пытался найти в них ответ.
— Извини, родная, я очень тебя хотел. В следующий раз в первую очередь ты.
И хотя она понятия не имела, что он имел в виду, ей понравилось, как он отнес ее в спальню и поставил у кровати. Понравилось, как он раздевал ее и целовал ее грудь. Ее смущало только, что, лаская ее, раздевая, раздеваясь сам и прижимая к себе ее обнаженное тело, он все время смотрел ей в глаза, будто чего-то ожидал от нее.
Наконец, измученная тем, что не знает, как себя вести, она с отчаянием произнесла:
— Майк, я не знаю, что делать. Я не знаю… как.
— Девочка, не существует такого понятия «как». Не существует «это можно», а «это нельзя», кроме тех случаев, когда что-то не нравится твоему партнеру.
— Я не хочу разочаровать тебя. Я хочу…
Очень нежно он начал целовать ей грудь.
— Тебе так нравится?
— Да… Очень.
— Ты скажи мне, если тебе что-то будет неприятно.
— Но мне все нравится, что ты делаешь!
Майк, прервав на мгновение свои ласки, недоверчиво взглянул на нее.
— Ты что, боишься сделать что-то, что мне не понравится? — В его голосе прозвучало недоверие. — Хорошо. Попробуй. Начни ласкать и целовать меня. Можешь со мной делать все, что тебе взбредет в голову, Я весь твой.
Кто-то другой, может, и посмеялся бы над этими словами, но не Саманта. Саманта имела печальный опыт с Ричардом. «Здесь не трожь. Мужчины не любят, когда здесь трогают» или «Так никто мужчину не ласкает, ты что, не знаешь? Женщина в твоем возрасте должна об этом знать». С ним она была настороже. Она столько лет пыталась изучить все его правила и в конце концов стала стеснительной и неуверенной в себе.
