— Трахать секретаршу.
— Вот именно… Но если я ему не нравилась, пусть бы подал на развод, а уж потом заводил себе любовниц! Почему он делал все, чтобы мне было так ужасно плохо?
— Возможно, он считал, что это будет справедливо, так как рядом с тобой чувствовал себя жалким неудачником?
— Да я же все делала для него! Зарабатывала, готовила, чистила, гладила, стирала…
— Ты управлялась со всем этим и одновременно делала удачную карьеру сразу на двух работах? Странно, что он вообще не убил тебя!
— Ты что, на его стороне? — взвилась Саманта, отпихивая его. Но он притянул ее обратно к себе.
— Твой бывший муж — дурак и запуганный трус. И за это наказан до конца дней своих самым страшным наказанием — потерей тебя!
Саманта обняла его и поцеловала в плечо.
— Ох, Майк! Я так старалась ублажить его во всем.
— Чего не скажешь по отношению ко мне! — захныкал Майк. — Ты мне никогда ничего не стирала, и мне даже в голову не приходило, что ты умеешь держать утюг.
Она не отреагировала на его шутку и внезапно стала серьезной.
— Насколько я понимаю, тебе от меня нужны секс и веселье…
— Ну, разумеется, что же еще!.. Знакомься: Майкл Таггерт — сама ограниченность…
Саманта посмотрела на него глубоким, выразительным взглядом.
— Нет, Майк, ты никакая не ограниченность. Вот Ричард был ограниченным. Он был мелочным, боязливым и жалким. А ты… ты способен любить.
Майк поцеловал ее в макушку и игриво схватил за грудь.
— Особенно в данный момент. Как насчет того, чтобы повторить… в предыдущей позе?
— Что, опять? — хихикнула Саманта. — Не знаю, смогу ли я так сразу.
— Хочешь, я тебя уговорю?
— Если это тебя не затруднит, — вежливо произнесла она, будто просила принести ей еще один бутерброд.
Но Майк ответить не мог, его рот уже был занят другим.
Глава 25
Саманта проснулась, проспав всего около часа. Однако она еще никогда так хорошо себя не чувствовала. Ей пришлось выбираться из-под тела Майка, поднимая его Отяжелевшие от сна руки и ноги, но и это ей нравилось. Наконец она встала с постели, взяв халат из ванной комнаты, закуталась в него и направилась к двери. Но вернулась и немного постояла у кровати, глядя на спящего Майка, распростертого на простыне, полностью расслабленного.
«Моя жизнь отныне изменилась, — подумала Саманта. — Изменилась на веки веков. Изменилась бесповоротно».
Этот вечер, проведенный с Майком, сделал ее другой, она почувствовала внутреннюю свободу и раскрепощение. Саманта улыбнулась; ей вдруг пришло в голову, что ведь она начала меняться с первой минуты их знакомства.
Забитая, запуганная серенькая мышка, которая впервые проехалась на такси, превратилась в женщину, вытворявшую вместе с Майком невероятные вещи этой ночью.
Удивительно, насколько по-разному она вела себя с бывшим мужем и с Майком. Ричард не одобрял ее громкого смеха, не любил, когда она болтала, радуясь очередному повышению на работе или интересной прочитанной книге. Может, Майк прав, и она просто пугала Ричарда, если только не вела себя как монашка.
Саманта на мгновение склонилась над Майком и дотронулась до его волос. Вот он уверен в себе и в том, что делает. Она не смогла бы его подавить. Ее энергичность лишь радовала его, а не раздражала.
Завиток его волос окольцевал ее палец. Если бы существовали ангелы, у них были бы такие же волосы, подумала Саманта.
Посмеиваясь над собственной сентиментальностью, она направилась к себе наверх, чтобы одеться.
Первое, что ей бросилось в глаза, — дверь, которую проломил Майк, была заменена. Зная, что он планировал это, Саманта не удивилась. Но, открыв дверь, замерла. Вначале она решила, что не туда попала, и уже собиралась уйти. Потом спохватилась: да нет, не может быть, это же моя квартира! Только до чего же все изменилось!..
Стены гостиной по-прежнему были темно-зеленые, но занавески другие — молочного цвета с большими пурпурными розами, перехваченные широкой лентой под цвет стены. Уютное кресло было обито той же материей, что и занавески, а пурпурная обивка дивана — в тон розам. Пятнистый ковер повторял цвета, преобладающие в комнате, — зеленый и пурпурный. За диваном — длинный узкий столик из светлого дерева с инкрустацией, по бокам — две старинные черные тумбочки.
Осторожно ступая, будто боясь спугнуть сказочное видение, Саманта направилась к спальне, набрав воздуха перед тем, как решиться войти.
Спальня была отделана в голубых тонах — множество оттенков голубого и синего. На стенах были обои в светло-голубую полоску, а шелковые занавески — глубокого синего цвета. В центре комнаты большая кровать с колоннами, задрапированная в прозрачный ситец нежнейшего голубого цвета. Саманта подошла к кровати, чтобы ее рассмотреть. Полог был сшит в стиле «солнца» — ткань расходилась от центрального медальона мелкими складками. Стеганое покрывало было из нежно-голубой хлопчатобумажной ткани с изображением цветущих вьюнков.
— Нравится? — раздался сзади голос Майка.
Она обернулась, переполненная эмоциями, даже не в состоянии ответить. Саманта не могла понять, зачем он это сделал, чем она заслужила такое отношение к себе. Глядя на него, она вспомнила прошлую ночь, проведенную в его объятиях, и подумала, что теперь она вправе, когда только пожелает, ласкаться и прижиматься к нему.
Руки Саманты обвили шею Майка.
— Спасибо тебе… Огромное тебе спасибо…
— Не хочешь испытать новую кровать? — спросил Майк, целуя ее.
— Жалко сразу измять такую красоту, — засмеялась она.
— А мы осторожненько, — голосом соблазнителя промурлыкал Майк, взяв ее за руку и подводя к кровати.
И тут Саманта бросила взгляд на красивые синие часы на ночном столике.
— Майк! Уже больше девяти! Мебель в приют должны привезти в десять!
— Сообразят, как ее расставить, и без нашей помощи, — прижимая ее к подушкам, прошептал он. Но Саманта вывернулась.
— Нам нужно там быть вовремя!
Майк, отвалившись на подушку, состроил гримасу, выражающую недовольство.
— Я поеду, если только получу обещание, что остаток дня ты проведешь со мной в постели.
— Ну, раз нет другого выхода… — деланно тяжело вздохнула Саманта.
Майк бросился за ней, она завизжала и убежала в ванную, захлопнув за собой дверь. Там по-прежнему все основные принадлежности, как и мраморные стены, были темно-зеленого цвета. Однако детали, вплоть до светильников, были заменены на нежно-розовые. Над раковиной и ванной висели ряды розовых стаканчиков. На вешалках — роскошные розовые полотенца с вышитыми монограммами «С.Э.». Стены выше мраморной плитки были покрыты обоями с орнаментом из больших роз.
