Эбби привязала недоуздок к одному из колец, вделанных в кормушку, сдернула попону и передала ее Бену. Убедившись, что кобыла знает, где находится ведро с водой, она засыпала в кормушку зерно.
– Я думаю, ей здесь понравится, – сказал Доби, когда, немного успокоившись, кобыла ткнулась носом в кормушку.
– Наверняка, – с уверенностью откликнулась Эбби. – Спасибо, что разрешил ее здесь подержать.
– Не стоит, – пожал плечами Доби. – Хочешь, я выгуляю ее завтра утром?
– Нет, не надо, – торопливо сказала Эбби, и, почувствовав на себе пристальный взгляд Маккрея, добавила: – Пусть сначала хорошенько привыкнет к своему новому дому.
– Ну что ж, как скажешь.
– Вот и хорошо. – Напоследок потрепав кобылу по холке, Эбби перелезла через кормушку и присоединилась к остальным. – Уже поздно, а нас всех поутру ожидает работа. Спасибо за все, Доби.
– Если я еще чем-нибудь могу тебе помочь, только скажи.
Когда они вышли из амбара, Маккрей нагнулся к ее уху и пробормотал:
– Этот несчастный дурачок прыгнет со скалы, если ты его попросишь.
– А ты, наверное, откажешься? – парировала она.
– Разумеется.
– Я так и думала.
21
На первый взгляд в Ривер-Бенде царил форменный бедлам, но на самом деле все работало как часы. В стойлах конюшни для кобыл конюхи вычесывали двух красавиц с грациозно изогнутыми шеями, а третья тем временем покорно стояла в ожидании своей очереди. Из соседней конюшни глухо доносилось звяканье ножниц – там третий конюх приводил в порядок жеребцов, убирая лишнюю шерсть с крупа и из-под нижней челюсти. Снаружи еще один мужчина зажал переднюю ногу уже расчесанной и вычищенной кобылы между своими ногами и приводил в порядок ее копыта, пока его юный помощник держал голову лошади.
Эбби проверила, имеется ли на уздечке желтая бирка – она отсутствовала. Это означало, что лошадь должна остаться неподкованной. Через несколько минут ее отведут в конюшню, вымоют, а потом отправят в стойло.
Набежавший ветер чуть было не разметал листы бумаги у Эбби в руках. Она нетерпеливо разгладила их и поискала в списке имя следующей лошади. Неожиданно, прорвавшись сквозь ржание и похрапывание лошадей, клацанье ножниц и шуршание напильника в руках кузнеца, резко прозвучал клаксон. Он гудел снова и снова, будто подавая сигнал тревоги. Эти тревожные звуки сопровождались взрывами глушителя. У Эбби вытянулось лицо. К дому подъезжал старый пикап Доби. Выбрасывая гравий из-под лысых колес, он въехал на двор. Внутри у Эбби что-то оборвалось. Она быстро зашагала по направлению к драндулету, но тут же, не вытерпев, побежала. Доби заглушил двигатель и просунул голову в окошко.
– Несчастье! – поспешно закричал он. – Твоя лошадь ранена. Поехали скорее!
– Боже мой! – выдохнула Эбби, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки страха. Развернувшись, она стремглав помчалась обратно к конюшне.
– Бен! – истошно закричала она как раз в тот момент, когда тот выходил из конюшни, чтобы узнать, из-за чего такая суматоха. – С Ривербриз несчастье! – Женщина снова кинулась к Доби. – Ты вызвал ветеринара?
Тот тупо покачал головой. Он даже не подумал об этом.
– Нет, я сразу рванул сюда.
Эбби пока еще контролировала себя, но ощущала, что находится уже на грани истерики. Воображение рисовало жуткие картины: ее любимица лежит на земле и бьется в агонии. Женщина обежала грузовик, успев крикнуть кузнецу, прервавшему работу:
– Позвони ветеринару! Скажи, чтобы ехал на ферму Хикса! Срочно!
Затем она вскарабкалась в кабину. Следом за ней взобрался запыхавшийся Бен и уселся рядом на высоком сиденье. Прежде чем он захлопнул дверцу, Доби нажал на газ, и машина резко рванулась вперед, выбивая из-под колес клубы пыли.
– Что случилось? – Бен задал вопрос, который, страшась услышать ответ, не решалась произнести Эбби.
– Точно не знаю, – ответил Доби. – Я привязал к трактору ветродуй и вывез его из сарая. Может, это шум ее напугал – скрежет и дребезжание. Я уже почти проехал конюшню, когда услышал пронзительное ржание. Я оглянулся и… – Доби бросил на Эбби растерянный взгляд. Она не отрываясь смотрела на него, ожидая услышать самое страшное. Отчаянно бьющееся сердце застряло где-то в горле и не давало ей дышать. – Прости, Эбби. – Он отвернулся от нее и еще крепче вцепился в руль, судорожно сжав пальцы. – Она лежала на земле, брыкалась и дергалась. В нижней части двери была пробоина. Я думаю, Ривербриз испугалась шума и попробовала выбраться наружу.
Эбби не хотела верить в худшее. Если даже лошадь попыталась перепрыгнуть через нижнюю половину двери, что с ней могло случиться? Ну растяжение сухожилий, порезы, синяки…
– Я думаю, она сломала ногу, – неуверенно добавил Доби.
– Ты этого не знаешь! – резко возразила Эбби. – Ты не проверял.
– Нет, – согласился он. – Я оставил ее с одним из своих работников и сразу же кинулся за тобой.
– Неужели ты не можешь ехать быстрее?
За стеклами кабины размытыми пятнами мелькали заборы и ограды, но как бы быстро они ни ехали, Эбби не оставляло ощущение, что они тащатся еле-еле, что до фермы еще очень далеко, и вообще они не приближаются к ней, а, наоборот, удаляются.
Всю дорогу Эбби пыталась припомнить, насколько далеко от амбара, превращенного в конюшню для Ривербриз, находится сарай, где Доби хранил свою сельскохозяйственную технику. Естественно, лошадь испугалась грохота и треска, исходящих от незнакомой конструкции. Ведь, кроме трактора, она еще никогда не видела никаких машин. Эбби сожалела, что не подумала об этом заранее, но она была слишком занята тем, чтобы как можно лучше спрятать свою любимицу.
К тому времени, как они доехали до фермы, ее нервы были на пределе. Эбби еще издали принялась высматривать Ривербриз, надеясь увидеть ее, стоящую на ногах. Однако ее серебристо-белая арабская кобыла лежала на земле. Из горла Эбби вырвался стон. Спеша подойти к лошади, она практически вытолкнула Бена из кабины. Ноги ее дрожали так сильно, что она едва не упала, бегом направляясь к лежащему животному и не обращая внимания на столпившихся вокруг него мужчин.
Когда Эбби приблизилась, лошадь издала слабое ржание и подняла голову. Увидев ее глаза, с болью смотревшие на нее, потемневшую от пота шею и дрожь, бившую все тело, молодая женщина поняла, что ее лошадь испытала сильнейший шок.
– Быстро! Принесите одеяло! – сказала она одному из работников Доби, а увидев в его руках ружье, с удивлением и злостью воззрилась на мужчину:
– Зачем это вам?
– Надо помочь лошадке. Ее уже не спасти. Глядите, как покалечена передняя нога. – Он махнул ружьем в сторону Ривербриз, указывая на ее окровавленную грудь и ноги.
