Это уже совсем другая история и другие, высокие, ставки.
Неизвестный не на моей стороне, давно подсказывало мне сердце, глуше, чем обычно отбивающее свои удары жизни. Однако он явно соблюдает неписаный закон, в котором говорится о необходимости играть по крупному, если хочешь победить, а за кого играешь — правилами не оговорено. Прав был отец!
А еще мне подсказывал разум, и он говорил, что искать серую тень придется очень долго…
Я иду тебя искать, опять и опять, опять и опять, тень твою спрошу, опять и опять, опять и опять, а как найду — убью… — слова старинной шотландской песенки, посвященной охоте на волков, и пришли они на ум как нельзя кстати.
Глава 12
— …по пятнадцать вздохов в котел, две чистые слезы в конце третьей и начале четвертой фазы кипения, половина веса локона чаруемого объекта… ты меня слушаешь?!
— Пытаюсь.
— Твоя честность простительна, пока я такой. Эти знания стоили мне дорогого, Гарри. О тебе и говорить нечего, поверь. Однако ты дал согласие, не зная цены. Уж будь добр получить товар…
Как обычно, захотелось оставить последнее слово за собой.
— А вы всё слушали, что вам на уроках рассказывали? — съехидничал я.
— Всё, — последовал лаконичный ответ то ли призрака, то ли воспоминания, то ли неупокоенного духа. — И потому в каминных сетях не застревал, знаешь ли.
Я с удвоенным вниманием уткнулся в свой уже пятый конспект по всяким разным наукам, вбиваемых в мою несчастную голову молодым Темным Лордом, и покраснел уже не знаю в сто какой раз, признавшись себе, что удачно ехидничать — это пока не моё. Манипуляции с остатками его души сыграли с ним, а в какой‑то мере и со мной, злую шутку. Это в истории Волдеморт числится, как Тот–Кого–Нельзя–Называть, в природе он просто очень сильный маг с большими проблемами. Когда‑то же он родился, мечтал о сокровенном, мерз в холодных спальнях зимой, стоял в очереди перед дверью туалета по утрам, шесть лет утюжил собственные мантии, а до того пытался занять свое место под солнцем в магловском приюте для ненужных детей, с кем‑то точно дружил да и вообще — жил! Умный не по годам школьник тогда и не подозревал, что лишится тела и станет врагом всех и вся по собственному желанию, умирая и возрождаясь вновь из‑за своей воли к жизни.
Наверное, Том Риддл был как я, сидел и учился, пытаясь справиться с непонятной дрожью в животе, в очередной раз узнав что‑то новое и интересное. Знания — оружие, они волнуют. Видимо поэтому Лорд, словно восторженный первокурсник, почти живой в собственном представлении, там, в зазеркалье, хотел научить меня всему, поделиться, выплеснуть эти прекрасные тайны и… перестарался. Он нетерпеливо мерял шагами комнату по ту сторону, сцепив руки за спиной, изо всех сил сдерживал несолидный энтузиазм подростка на красивом, точеном лице всезнайки, то и дело приглаживая тонкой рукой черные кудри, опять же несолидно растрепанные и блестящие.
Однако простите меня предки известные и надежно скрытые в веках, круглосуточно учиться мне надоело! Не в последнюю очередь потому, что — о ужас! — великому и могучему Темному Лорду без меня плохо, он ждет прихода своего ученика и скучает, а мне это не нравилось. Не таким вот, тоскующим за второкурсником и разговорами с ним, я его представлял. Он же миф, тьма, угроза Альбусу! Но, как оказалось — нет, для меня он не страшная сказка, а близкая реальность и часть моего взрослого детства. Хочу учиться быть всемогущим, а не всезнающим, если честно. Даже если когда‑то мы и пойдем плечом к плечу на тех, кто против нас, я уже не смогу почувствовать трепета от его имени, манящей тайны, восхищения союзников и страха врагов… мне чересчур много позволили узнать. Волдеморт и Волдеморт, ну в самом деле! Такой же, как директор, но другой и лет на сто младше. Да, странный и могучий, да, его история заворожит любого и в глубине его сознания действительно есть эта устрашающая бездна ужаса и силы, но что в нем такого, что заставило стольких людей отдать ему в руки свои судьбы?
Не он мне нужен, а мы нужны друг другу. Для будущего, для того, чтобы это самое будущее у нас было. Мы другие не по собственному желанию, а потому что так кто‑то решил еще до нашего рождения, и не нам с подобной силой спорить! Это так просто, так приятно — быть тем, кто ты есть и не сомневаться… Неужели и вправду — простой путь самый верный?
— Пишешь? — грозно поинтересовался Риддл, прильнув к зеркалу с той стороны, и словно вдавил его в эту, настоящую комнату.
— Зеркало поломаете… — сделал я скромное замечание и подогнул одну ногу под себя, поудобнее устроившись на диване.
— Его не существует, невежда.
— Это у вас его не существует, а здесь…
— Свойства зеркал, раздел одиннадцать в–о-о–н той очаровательной книги большого размера. Нечего её ногой под стол двигать. Позорить имя отца — дело, недостойное звания сына!
Прослушав высокопарную отповедь, я вздохнул, но изменил траекторию движения тяжеленного талмуда, начав подгребать его к себе. И пока все молчали, а в комнате был слышен лишь звук волочения книги, в голове опять зашевелились посторонние мысли и вопросы, требующие ответов.
— Но почему Златопупс?!
— У–у-у… — юноша по ту сторону взвыл и схватился за голову. — Прекрати меня об этом спрашивать. Прекрати!
Ну да, я поинтересовался, по какой такой причине Дамблдор занимается осознанным вредительством уже не в первый раз. Ну и что? Да, Риддл мне долго рассказывал, что глупых людей легче подчинить своей воле, а директору это просто необходимо, но ведь Локонс поставлен преподавать Защиту от Темных Искусств! И я так и не понял, в нашем стане прибыло, что ли? Альбус вознамерился поддержать меня в трудном деле воскрешения Темного Лорда?!
— Ну ладно, не буду…
Но раз нельзя о Локонсе Наитупейшем, спрошу‑ка я…
— А Добби кто убил?
Том Риддл посмотрел на меня уж слишком тоскливо, прямо как Гермиона на Симуса, когда тот вновь «забыл» сделать домашнее задание по Чарам, что могло послужить причиной снятия балов со всего факультета, если она вот прямо сейчас же не даст ему его списать.
— Я…
— …как туман, — закончил я за него.
— У меня есть…
— …знания.
— И…
— …всё.
— И чтобы это изменить…
— … дневнику нужен хозяин.
Мой самый первый конспект почти целиком повторяет «Тайны наитемнейшего искусства». Все его экземпляры Дамблдор постарался уничтожить еще очень давно, но один, самый главный — сознание своего лучшего ученика — так и не смог. Шесть крестаржей, шесть смертей и шесть надежд. Дневник — симпатичная коричневая книжица в кожаном переплете, купленная однажды Риддлом в магловском писчебумажном магазине на Воксхолл–Роуд в Лондоне — первый. Теперь все они нуждаются в моей защите, а для этого нужно позволить их обнаружить другим и найти самому…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
