Симус чуть не лопнул от возложенной на него деканом Слизерина ответственности.
— Да, сэр! — и с такой готовностью принялся рассматривать задницу своего преподавателя, что я не выдержал и хихикнул, покачнувшись на люстре. За моим смешком последовали другие, вначале несмелые, а затем и открытые.
— Нет, сэр! Вы не ошиблись! Это дырка!
Сквозь подранные штаны весь первый курс Гриффиндора с интересом рассматривал красные шерстяные рейтузы Локонса. Папа все вертел несчастного и вертел, сокрушаясь о потерянной изысканности столь дорогого туалета, а жалкий врун и профан терял всю свою популярность. Морщилась даже Парвати — истинная фанатка знаменитости. Поклоняться солнцу в рейтузах не хотел никто…
Спустя минуту после того, как златокудрая, но бесповоротно бывшая мечта всех девчонок покинула класс, споткнувшись о чей‑то портфель, о нас с Невиллом вспомнила Гермиона и леветировала на землю. Под обжигающим взглядом отца и презрительными всех остальных, я отыскал в ведре для мытья полов свою палочку, поспорил о своем праве на неё с зачарованной шваброй, получил подзатыльник древком и загрустил так сильно, как только мог. Захотелось умереть на денек. Кто знает, может после такого отдыха я бы очнулся бодрым и веселым? Хотя нет, сомневаюсь. Я не звал отца только потому, что он отец. Еще чего!
Но вместе с его ровной спиной класс покинула и моя спокойная жизнь.
— Папочку позвал, он папочку позвал! Пуси–пуси, — щебетал Макнейр, — какой маленький, дай я тебя по головке поглажу… — он брызгался слюной и тянул ко мне свою жирные лапы.
— Отвали! — я оттолкнул его и тупица повалился на пол, все еще хрюкая от душившего его смеха.
Со всех сторон раздавалось:
— Бедненький, целый день без папочки трудно, наверное…
— Давайте его пожалеем!
— А я его всегда жалел, такой убогий умник…
Единственное, что капельку, но успокаивало — о названной «мамочке» им неизвестно, а то пришлось бы мне в срочном порядке собирать чемодан и к Каркарову на постой отправляться!
Идиоты, узнай вы, что знаю я, никто бы не смеялся. Вы бы стояли и плакали, проклятые гриффиндорцы… Что с ними не так? Где кроется этот секрет? Почему они так любят дружить против кого‑то? Сами себе врагов создают, ведь без них и Грифиндор не Грифиндор, а просто факультет. Не будь Волдеморта, его место все равно не пустовало. Срочно захотелось плюнуть себе под ноги, но воспитание не позволило. Я просто поднялся со скамьи, потирая ушибленное колено, и пошел к выходу, осыпаемый градом насмешек.
— Гарри! — крикнула мне в след смущенная таким поведением однокурсников Гермиона. — Не обращай на них внимания!
Сложно не обращать внимания на собственную жизнь, и я ничего не ответил.
Дневника нет, книжица выпала у меня из рук, поэтому я и позвал отца. Мы всегда зовем того, кто может помочь, и часто — не подумав. Однако крестраж уже пристроен, он наверняка нашел своего хозяина. До этого урока я хотел выбрать его сам, а сейчас не хочу ничего. Сгодится любой представитель краснознаменного факультета, такого опрометчиво категоричного в вопросах дружбы и вражды…
* * *
Я видел только спину Драко, его как раз эффектно представляли Фреду в качестве нового ловца Слизерина. У меня на плече сладко похрапывал Гойл, и под этим предлогом идти с приятелем я отказался.
— Но мы забронировали стадион! — надрывался Оливер. — Забронировали!
— Места всем хватит, — вполне обосновано возразил Маркус и ухмыльнулся, прям как мудрый гоблин. — Не нервничай, красненький. Вот тебе письменный привет… ой, оговорочка… разрешение профессора Снейпа…
Слизерин ненавидел Грифиндор, но по слизерински тихо, в душе, в сердце и где еще там можно хранить подобную неприязнь. Им бы и в голову не пришло топать ногами, как маленьким избалованным деткам, завидев на громадном поле еще нескольких человек, пусть даже и грифиндорцев.
— Хороши, а? — невинно поинтересовался Малфой, демонстрируя новые метлы команды. — Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира из‑за них подерутся, — издевался приятель.
Зеленая сборная разразилась дружным хохотом, и громче всех смеялся Рон Уизли, сопровождающий друга везде и безо всяких странных оговорок, вроде спящего Грэгори.
— Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила неизвестно почему оказавшаяся на поле Гермиона. — Все заслужили его благодаря таланту!
— А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил Драко в ответ.
Нет, я точно расскажу Грейнджер, кому ей стоит быть благодарной до гроба за спасенную молодую жизнь. Пусть до него, гроба, этим и мучается!
Я зевнул, вяло наблюдая одним глазом за начавшейся после этих слов потасовкой. Кто‑то кого‑то не любит, кто‑то с кем‑то дружит, кто‑то кого‑то защищает… скучно. Мелкие мысли, мелкие действия, от них спать хочется! Покосившись на покачивающуюся макушку слизеринца на моем плече, я сам на ней прикорнул и приготовился ждать. После тренировки мне предстояло разбудить Гойла, похвалить приятеля за гениальный полет, хлопнуть его по плечу и…
— Эй, сладкая парочка, самое интересное пропускаете! — весело крикнул Винсент, сидевший тремя рядами дальше нашего. — Смотрите, кто за Драко заступился, то‑то его мамочка обрадуется!
Я присмотрелся к действу повнимательнее, отчего меня чуть не стошнило. Джордж или Фред, отсюда не разглядеть, изрыгал из себя самых настоящих, жирных и блестящих слизней! К нему даже подходить никто не хотел, настолько омерзительное это было зрелище. Давно меня ничто так не радовало, было в этом что‑то такое… хорошее.
— А кто его так?..
Винсент что‑то сказал, но я не расслышал, над стадионом эхом разнесся отчаянный возглас второго близнеца, полный какой‑то взрослой горечи и обиды:
— Думаешь, раз маленький, всё с рук сойдет? За зелеными тряпками прячешься?! Ты мне больше не брат, так и знай, козявка слизеринская!
Слова были серьезными и взвешенными, а Рон этого не понял. Он победно усмехался вслед братьям, ковылявшим к хижине Хагрида, уже вышедшего им навстречу, и принимал похвалы за смелость от однокурсников, большая половина которых лгала. Чистокровным магам без крепких семейных уз никак. Это самая большая ценность — кровь! Да, ему улыбались, да, им нравился позор Уизли, но сами бы они так не поступили, никогда. Рон чистокровный, не спорю, но всё же плебей…
— Чего ты там уселся?! Еще бы под скамейкой спрятался… иди сюда! — крикнул я.
Гойл наконец открыл глаза, прекратив корчить из себя статую.
— Кто мне скажет, почему я здесь сижу? Солнце хоть взошло?.. — промямлил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
