class="p1">На вершине холма деревья расступились, но смотреть было не на что. Он был недостаточно высок, чтобы оглядеть окрестности, — просто открытое место, припекаемое летним солнцем. Во рту пересохло от жажды, я была вся мокрая от пота, и если остальная часть меня была такой же грязной, как мои ноги, то я, наверное, выглядела как житель леса.
— Макс?
Я покачала головой, совершенно уверенная, что зашла слишком далеко и пропустила его.
Развернувшись, чтобы идти обратно, я ударилась ногой о камень, скрытый под слоем сосновых иголок.
— Ой! — Я перенесла вес на другую ногу и задохнулась от боли. Почему самый маленький палец должен так сильно болеть?
Боль пульсировала в такт биению моего сердца. Кровь смешалась с грязью. Неудивительно, что было так больно. Я не просто ушибла палец, у меня шла кровь.
Вдалеке сквозь деревья донесся лай собаки.
— Макс?
Звук доносился из глубины леса. Я ждала, надеясь, что он залает снова. Птицы щебетали и кружили в небе надо мной, но я больше не слышала своего пса.
С окровавленной ногой, которая все еще пульсировала, я пошла, как я надеялась, в направлении его лая. Это определенно был не тот путь, по которому я пришла. Мне нужно продолжать идти.
— Макс, где ты?
Я не могла не хромать и смутно думала, не сломала ли я палец. Впереди снова раздался лай, и это точно был Макс. Но почему он лаял? Если я его слышала, то он точно слышал меня. Может, он лает, чтобы привлечь мое внимание? На ум пришла картинка, что он попал в какую-то ловушку, хотя я не слышала, чтобы он скулил от боли.
— Макс!
С каждым шагом мне казалось, что он вот-вот выбежит из леса передо мной. Но он не выбежал. Неужели он был так увлечен тем, за кем гнался? У меня возникло ощущение, что он действительно поймал белку и сейчас разрывает ее бедное маленькое тельце, как он поступал с мягкими игрушками, вытаскивая из них пищалки и набивку.
Это может быть ужасно.
Он снова залаял, и на этот раз уже совсем близко. Появился новый звук, и я поняла, что слышу шум воды.
Это была река? Или водопад?
Джосайя говорил, что к водопаду можно спуститься с другой стороны холма за моим домом. Неужели я действительно зашла так далеко? Я не настолько хорошо знала местность, чтобы быть уверенной, но я определенно слышала воду.
Это было хорошо. Река означала тропинки, и я могла найти дорогу обратно к цивилизации или хотя бы к месту, где мой телефон мог бы поймать сигнал.
Но почему Макс не идет ко мне?
Я замедлила шаг, потому что у меня было чувство, что я знаю.
Его кто-то увел. Это было единственное объяснение, которое имело смысл.
Сердце заколотилось сильнее, чем когда я поднималась на холм. Может, это был не он. Может быть, Макс наткнулся на туристическую тропу, и добрый турист придержал его для меня, понимая, что мне будет легче найти собаку, которая не убегает.
Я не очень-то в это верила. Я просто хотела, чтобы это было правдой.
— Макс?
Он гавкнул в ответ. Судя по звуку, он был уже за следующим подъемом.
Я не хотела быть глупой, как пресловутая девочка из фильма ужасов, которая побежала вверх по лестнице, когда ей следовало выйти через парадную дверь. Я знала, что может ждать меня на другой стороне холма.
Но если у него была моя собака, я не могла просто бросить ее. Кем бы он ни был, он уже убил двух белок. Я не сомневалась, что он может причинить вред Максу. А я любила своего чудаковатого пса. Я была его человеком, и я не могла уйти, если он был в руках монстра.
Глубоко вздохнув, я, прихрамывая, поднялась на холм. Мимо текла река, ее воды вздымались, приближаясь к водопаду.
Макс стоял прямо на берегу, удерживаемый чужим поводком.
Его держал парень, которого я узнала. Но это не имело смысла. Это был Хейден.
ГЛАВА 38
Джосайя
Все сосны выглядели одинаково.
Я вырос в этом лесу и знал, как сохранить нужное направление. Мне не грозило заблудиться.
Проблема была в том, что я должен был угадать, в какую сторону пошла Одри.
Прямо вверх по холму? Это было логичнее всего. Она не могла знать, свернул ли Макс в ту или иную сторону, так что добраться до вершины и начать поиски оттуда было бы разумнее всего.
Но это не говорило о том, куда она направилась дальше.
В сосновом лесу было невыносимо жарко, в рот набилась пыль. Когда я поднялся на холм, моя рубашка уже наполовину промокла от пота. И я понятия не имел, в какую сторону идти.
Я остановился, чтобы посмотреть на лесную подстилку в надежде увидеть ее следы. Но хвоя была такой густой и давно высохшей от летнего солнца, что трудно было разглядеть, где ее потревожили.
— Одри!
Ответа не последовало.
Над головой щебетали птицы, воздух был гнетуще неподвижен. Я смахнул пот со лба, выбрал направление и продолжил идти.
— Одри! Макс!
Я подумал, достаточно ли хорошая у Макса память, чтобы повторить свой путь до той зловонной ямы, куда он забрался в прошлый раз. Даже если бы он начал преследовать белку на холме, он бы быстро потерял ее на дереве. Что-то другое должно было привлечь его внимание, иначе он вернулся бы к Одри.
Она знала об этом, так что было логично предположить, что она тоже попытается найти то место. Я не помнил, где именно нашел Макса в прошлый раз, но примерно представлял. И это было лучше, чем бесцельно бегать по лесу.
Обратная сторона холма была не такой крутой, но деревья были гуще. Тень не спасала от жары, но я не обращал внимания на то, как быстро пересох мой рот. Это не имело значения. Мне просто нужно было найти ее.
Пытаясь перенять ее вечный оптимизм, я сказал себе, что с ней все в порядке. Вероятно, она пытается оттащить Макса от чего-то неприятного, и нам придется потратить полдня на то, чтобы снова вымыть его из шланга, прежде чем он сможет войти в дом.
Но я в это не верил. Совсем.
— Одри!
Мой ботинок зацепился за что-то, скрытое покровом из сосновых иголок, и я чуть не упала вперед. Я сделал несколько шагов, чтобы поймать равновесие.
Проклятье.
— Одри! Макс!
По-прежнему ничего.
Холм снова начал подниматься, и я зашагал вверх по склону,
