этом заработать.
— Каков идиот, — обреченно выдохнул я.
Давай уже, пёсик, скажи свое коронное.
«Подчини его», — сладко прошептал Экс
С удовольствием.
Я медленно встал из-за стола. Раз уж ко мне прилип слух о големе императора, грех его не использовать.
— Люсия, это тот самый брат или опять другой? — спросил я.
— Другой, — ответила Лю. — Он простой сборщик…
— Люша, ты забыла свое место?!
Кудряшка хотел было повернуться к Люсии, но я перехватил его за подбородок.
— Простой сборщик, значит, — мой голос перешел в режим галактического завоевателя.
— Да что ты себе позволя… — гневно повернулся простой сборщик.
Он даже успел поднять раскрытую ладошку, хотел пощечину дать. Но как только наши глаза встретились, неподвижно замер. Его золотые радужки мгновенно выцвели.
Нет, тут ты пощечиной не обойдешься. Я заберу твою душу.
— Уверен, вы уже знаете, кто я, — я убрал руку с его лица. — Совершить покушение на собственность Императора… Тот, кто это спланировал, либо идиот, либо самоубийца. И раз уж ты пришел клянчить деньги, то, видимо, второе.
Руку золотой мальчик так и не отпустил. Он стоял, нелепо вытянув ее, будто стеснительный первоклашка, что пытается получить разрешение на «выйти».
— Я ведь хотел вас проигнорировать, — продолжил я. — Правда хотел. Причинить мне вред вы не в силах, а целью вообще была Люси. Но просить компенсацию? Скажи, просто сборщик, достоин ли жизни тот род, что подобно мотыльку летит прямиком в пекло? Если он так жаждет сгореть, может, дать ему столь желанный огонь?
— М-м-м… Мм… — замычал кудряшка, и после нескольких попыток наконец смог выговорить: — Мы. Отменяем. Выплату.
— Мило, — я любя пошлепал его по щеке, — но момент упущен.
Сборщик и так еле дышал, а теперь и вовсе прекратил.
— Сто тысяч эрий. Вечером сегодняшнего дня должны быть зачислены на счет семьи Лайсидов. Не потому, что мне нужны деньги. Исключительно чтоб лишить денег вас. Ах да, этикет велит отослать обратно твою голову, но в качестве ответной милости я услужливо оставляю ее на плечах.
Вот. Я наконец понял правило десятикратного воздаяния добра. Если тебе причиняют зло, надо ответить так, чтоб обидчик был вынужден отдать десятикратное добро. Теперь это имеет смысл. И все же мудры были наши предки. Мудры.
— Сто? Может, сой…
— Сто, — подтвердил я. — Ваше суммарное состояние оценивается в несколько миллиардов, уж сто тысяч найдете. Думай об этом как о спасении семьи. Ну и помимо прочего я в курсе про ваши заигрывания с культом. Четыре дня, да? Мне достаточно одного слова, чтоб все вы отправились на плаху.
Я сел обратно на стул.
— Я закончил, — по слогам выговорил я. — Можешь идти.
Кудряшка попятился назад, с каждым шагом набирая скорость, потом развернулся и бегом покинул класс.
Так-с, а теперь пора и с дуэлью разобраться. Как и всё в легионе Черв, правила дуэли определяются рандомом. Надеюсь, выпадет нечто веселое. Но перед этим.
Я разорвал остатки школьной формы и выставил напоказ порезанную грудь.
— Ром, а можешь еще и эту рану заживить?
Глава 32
Кто начальник над судьбой? Человек иль Бог? По крайней мере здесь все почитают колесо.
Наслаждаясь непогодкой, я шел по центральной крепостной площади. Шел на дуэль.
Мимо проносились столбы — высокие серебряные палки, торчащие из земли. К одной такой палке был привязан горбатый юноша в очках. Будь на его месте девушка, тут было бы не протолкнуться.
К столбам пристегивали всяких преступников, ворье и тех, кто не ложился спать, когда отбой уже пробили.
С провинившимся человеком разрешалось делать всё. В этом и состояло наказание.
Его даже можно было отпустить, что в общем-то являлось единственным способом покинуть столб. До тех пор пока кто-то не отвязывал нарушителя, он мог висеть там часами и днями.
Помимо того, что подобная система поднимала вопросы справедливости, она еще и вскрывала всю глубину полового неравенства. Если на столб попадала особь женского пола, к ней тут же стекалась половина всех особей пола мужского.
Мы, те, что не стекались, презрительно именовали эту половину щупальщиками. Но щупальщики — это не просто разрозненная толпа неудачников. Это структура. Были у них и лидеры, и даже собственный сленг. Два самых популярных выражения, которые умудрились выйти за пределы субгруппы, это — «застолбить тян» и «словить столбняк».
Застолбить тян — значит написать на девушку такой донос, чтоб по красному суду ее приговорили к столбу. Сделать это не так-то просто, суды у нас честные и местами даже неподкупные, тут мало сказать, что так и так, вот Олеся, я слышал, шпионит для легиона фиолетовой луны. Тут еще и нужны доказательства. Обычно тян подлавливали на намеренной порче имущества, что редкостью не было в силу психологических обстоятельств.
Если же вину тян доказать не удавалось, доносчика самого приговаривали к столбу за лжесвидетельствование. Это и значило «словить столбняк».
Парни старались друг друга со столбов сразу снимать, но получалось не всегда. Бывало, что все заняты написанием доносов, и столбняк мог висеть несколько часов кряду. К таким обычно подходили барышни и пинали их по яйцам. По женскому кодексу чести, одна дама — один пинок. Соблюдали его, как и любой кодекс, нечасто.
Вот этот парниша, привязанный к столбу, уже явно вкусил пару десятков женских обид. Когда я проходил мимо, он хрипло прошептал:
— Мужская солидарность.
Что такое «мужская» я примерно понимал, а вот значение «солидарности» для меня пока что оставалось загадкой. Знаю, что на западе страны город такой есть — «Соледар», может как-то связано.
— Солидарность, — кивнул я, чтоб скрыть свою неученость.
Палата фортуны представляла из себя круглое здание, вроде циркового шатра. Она стояла в самом центре крепости, и к ней, будто к Риму, вели все дороги. Брусчатые дорожки, если быть точным.
У входа, под полосатым козырьком, уже ждал Валет. Желтоволосый забияка задумчиво наблюдал за возней двух Тузиков, что играючи боролись в невысокой траве.
Зомби-кошка прыгала за зомби-белкой, но стоило ей только коснуться расфуфыренного гниющего хвостика, как белочка превращалась в белый туман и растворялась в воздухе. А затем, по-человечески посмеиваясь, возникала в совсем другом месте.
— А ты не торопишься, я посмотрю, — скривив рот, сказал Валет.
— Ой, извините, пришлось малость задержаться, — картинно поклонился я. — Был занят спасением твоей си от лап некого Голдена.
— Что? — поменявшись в лице, переспросил золотой мальчик.
Хе-хе, то-то. Щас я как на совесть надавлю, век будешь глазки по полу собирать.
— Ничего такого, просто твоим куколкам выдали боевые автоматы, а в конце нас пытался замочить огромный стелс-робот с самурайским
