к концу, и с меня определенно хватит ходить по яичной скорлупе. Между ним и гребаными "охотницами за бутсами" я на пределе своих возможностей.
Я не могу сказать ни хрена КитКат и Рокси, даже после того, как они пытались накачать меня наркотиками и провели большую часть дня, пялясь на меня, и я ничего не могу сказать Ксавье, так что заставлять все гноиться внутри меня не помогает.
Хантер и Тобиас были совершенно разными. Они как будто пытаются компенсировать Ксавье, что говорит мне о том, что они знают, в чем его гребаная проблема.
Когда я иду по коридору в сторону математического факультета, рука Хантера лежит у меня на плечах, а Тобиас идет с другой стороны, я чувствую, что все смотрят на нас. Официальное звание девушки "Звезд" вдруг стало привлекать ко мне внимание совершенно по другой причине.
Все вокруг меня кажутся настороженными. Слухи, похоже, утихают, если КитКат и Рокси не рядом, тогда ситуация обостряется, и мне приходится вести себя так, будто ничего не случилось. Слова Ксавье, сказанные этим утром, не выходят у меня из головы.
— У нас есть некоторые детали, но их недостаточно. Поэтому мы ведем себя нормально и полностью игнорируем их, пока у нас не будет более надежного плана, а для этого нам нужны доказательства.
Он пробормотал это мне, прежде чем уйти, и с тех пор я его почти не видела.
— Шарик, ты придешь к нам домой сегодня вечером? — Спрашивает Тобиас, касаясь тыльной стороной своей ладони моей, пока мы идем.
— Мне нужно наверстать все домашние задания, которые я не сделала в эти выходные, не говоря уже о том дерьме, которое нам задали сегодня, — бормочу я, и он качает головой.
— Ты можешь делать все это у нас дома, — рассуждает Хантер, и я поднимаю бровь.
— Подождите, ребята, вы действительно сами выполняете свои задания? Я предположила, что вы платите кому-то, чтобы это делали за вас, — говорю я с ухмылкой, и он притягивает меня ближе к себе, целуя в макушку.
— Если бы я хотел, чтобы кто-то другой делал мою домашнюю работу, я бы напугал его, чтобы он это сделал, а не тратил мои деньги впустую, любимая.
Я закатываю глаза, когда Тобиас смеется, входя в класс как раз в тот момент, когда Рокси произносит мое имя.
— … Иден — гребаная шлюха, гребаная пиявка, и это невыносимо стыдно. Ни в этой школе, ни в этом городе для нее нет места. Я знаю это, ты знаешь это, мы все, блядь, знаем это. Так почему же никто ничего с этим не делает?
Я останавливаюсь в дверях, Хантер и Тобиас остаются со мной, когда я чувствую, как чья-то рука сжимает мое бедро, и когда я оглядываюсь через плечо, я обнаруживаю, что Ксавье смотрит на меня сверху вниз. В его глазах читается раздражение, но на этот раз оно направлено не на меня.
Я пока не вижу Чарли или Арчи, и я рада, потому что с них тоже хватит дерьма, связанного с этими сучками.
Несколько человек в классе бросают взгляды в мою сторону, но Рокси не обращает на них внимания и продолжает. — Мы можем заставить ее уйти. Мой папочка скрывал дерьмо похуже, чем возможность передозировки какой-то маленькой шлюшки, но это должны быть командные усилия. Посмотрите, что она сделала с КитКат, я этого не допущу. Мне нужно что все подняли руки, кто готов работать вместе, чтобы уничтожить эту шлюху раз и навсегда.
Вырываясь из-под руки Хантера, я удивляюсь, когда Ксавье отпускает мое бедро, но я также благодарна, потому что моя кровь так сильно кипит, что я готова перерезать эту суку.
Никто не произносит ни слова, наблюдая за моим приближением, их рты открываются все шире с каждым моим шагом, гнев струится по моим венам от слов, срывающихся с ее тупых гребаных губ. КитКат стоит рядом с ней, и она сначала оглядывается через плечо, замечая меня, но прежде чем она успевает предупредить Рокси, я подхожу ближе.
— Рассчитывай на меня! — Я кричу, поднимая руку. Она резко оборачивается, чтобы увидеть меня, но я уже бью ее по лицу, прежде чем ее глаза успевают расшириться.
Мою руку щиплет от удара, а сердце бешено колотится в груди, когда я смотрю, как Рокси выставляет руки вперед, ловя себя при падении, когда прислоняется к столу слева от меня. Краем глаза я вижу, как КитКат движется ко мне, но Тобиас молниеносно преграждает ей путь в попытке защитить меня.
— Я так не думаю, — рычит он, прижимая руки к бокам, и все, о чем я могу думать, это о том, как сильно я ненавижу мужчин, бьющих женщин, но в данном случае я бы, блядь, позволила это. Она сделала более чем достаточно, чтобы заслужить это.
Больше всего на свете я хочу знать, кто их подпитывает, подбадривает. Это должна быть Илана, я знаю это. Просто сначала мне нужны доказательства, но даже тогда я не знаю, что буду делать — безопасность моей матери все еще у меня на уме.
Когда Рокси встает из-за стола, я хватаю ее сзади за волосы и прижимаю к столу, когда входит мистер Прайс, пытаясь пробиться сквозь толпу, которая образовалась вокруг нас. Мне понадобится всего две минуты, чтобы избить эту сучку, мне не нужны никакие помехи.
— Что здесь происходит? — кричит мистер Прайс, но я игнорирую его. Никто здесь никогда не останавливался, чтобы помочь мне, и я не собираюсь позволять им делать это ради Рокси сейчас.
Рокси отводит локоть назад, пытаясь ударить меня в живот, но я просто вне досягаемости. Поднимая ее со стола за волосы, я пристально смотрю на нее, когда она маниакально улыбается мне, на ее щеке пылает розовая отметина, нанесенная ранее, макияж размазан, а волосы в беспорядке.
— Ты можешь создавать свою маленькую армию против меня, мне похуй. Но твои дни сочтены, и я приду за тобой, когда ты будешь меньше всего ожидать. Потому что. Я приду. Приду. Ради. Тебя. Я здесь, потому что должна быть, ты здесь, потому что тебе больше некуда идти, и в конце концов ты поймешь, что за пределами этого города ты никто. Ты почти ничего не значишь, — рычу я.
С этими словами я отпускаю ее, и она мгновенно толкает меня в грудь, отбрасывая на шаг или два, но когда я двигаюсь, чтобы напасть на нее, меня прижимает к груди Хантер.
— Этого достаточно, любимая, — бормочет он. Гнев затуманивает мне зрение,
