Видеокамера на пожарном выходе смотрит на лестницу и не охватывает крышу. Карабкаюсь по решетчатой двери и вытаскиваю штекер, торчащий позади устройства.
Что будет теперь? Охранный периметр в больнице должен быть серьёзным, здесь склад всяких интересных препаратов, иногда крайне дорогих. Кто-то обязательно придёт, откроет дверь на пожарную лестницу и вернёт штекер назад…
А я останусь куковать на крыше. Этого нам не нужно, поэтому пихаю в замок на решётке спички. Видеокамера отключена и вредительство никто не видит. Осиновые палочки легко забивают личинку… Пусть открывают другую дверь.
Нормаль… Теперь играем в прятки! Скрывшись за пристройкой главной лестницы, я грею озябшие ладошки дыханием.
Мне нельзя в Японию… Там встретят и разберут на части. Быстро, качественно и за всё хорошее. Но в основном за офигенные долги. Об этом я знаю совершенно точно, поэтому дёру пришлось дать в кратчайшем темпе.
Есть такая хорошая вещь — «Государственная Медицинская Страховка». Всё бесплатно и на высшем уровне! До определённого момента и в случае мелких бытовых неурядиц. Например, если больному нужно обработать царапину антисептиком или лечить ушибленный пальчик, то добрый доктор обязательно поможет за счёт государства. В остальных случаях больничные счета имеют свойство пробивать рамки ограничений, переходя в коммерческую плоскость и устремляясь в небеса, а иногда и вовсе в космос.
Часто лимиты мало кого волнуют и бессознательное тело на койке будут лечить до грустного итога. В самом деле, зачем отключать приборы жизнеобеспечения, отнимая последние шансы у овоща? Не-не-не. Мы подобным образом поступать никак не можем, мы же гордые человеки и в нас играет дурацкая жалость… Вместе с безграничной жадностью и оглядкой на государственные бюджеты, которые станут доступными, когда овощ на койке окончательно созреет, отойдя в мир иной. Весёлая ферма!
Таким образом идёт месяц за месяцем, а неподъемные счета летят в страховую. И всем неважно, что оплачивать их давно некому. А потом, совершенно внезапно, у овоща возникло сознание, крайне удивляя медиков и вызывая совсем другие месяцы, под названием: «Реабилитация». Данную услугу прейскурант больницы расценивает во много раз дороже, чем простое лежание на матрасе и периодический вынос утки из-под койки. По итогу, у страховой накапало столько нулей, что хватило бы на бюджет какой-нибудь маленькой, но гордой страны в Африке.
Кто-то успокаивает себя тем, что сотрудники страховых компаний белые и пушистые? Ну да, они примерные милашки и только циферки считают, а мозг выбиванием долгов себе не забивают. За них разбивают головы банды в чёрных костюмах, по дешёвке купившие бесперспективные активы.
Якудза — чёртовы ублюдки.
Они подкараулят вечером, во время обязательного посещения больницы и пригласят с собой, мягко отклонив любую возможность отказаться. Посадят на низенький диванчик, держа руками за плечи и выставят счёт на бланке официального контракта… «Печати видишь, одноглазая? Всё по закону!». Сверху накинут проценты, увеличивая итак уже неподъемную сумму. Проценты будут расти еженедельно, приближая размер долга небольшой страны к первой десятке мировых держав.
— Ха! — Может и выглядит преувеличением, но если остались одни медяки на кармане, то чувствуешь себя именно так!
Якудза не интересует сколько должнику лет, есть ли у него работа и помогут ли несуществующие родственники. Отрабатывай. Не можешь? Тоже не вопрос — заплатят твои органы… «Аники, как думаешь, почём зелёный глаз на чёрном рынке?».
Поэтому… Японию. Забыть! Навсегда.
Из Пусана можно попасть в Гонконг… Город-остров со своей иммиграционной политикой и не совсем Китай. Место, где Восток встречается с Западом. Если нужно штурмовать медиа олимп в погоне за сценой и живительным вниманием публики, то Гонконг подходит, как никто другой.
Проблемка, что китайского я не знаю, но незнание корейского жить не мешало. Кому я вру?! Именно из-за дурацкого языка большинство проблем, начиная от неудачи на пробах в медиа агентства, заканчивая приставучим чудиком! Его видите ли разозлило, что использовали «банан» по-корейски!
— Ксо…
В сторону Гонконга курсирует различный транспорт. Самолёт отпадает сразу. С него снимут на стадии проверки документов и билет не продадут. Значит, остались водные маршруты: начиная от местных рыбаков, заканчивая не совсем порядочными личностями, они же контрабандисты. Для начала, можно попробовать выйти на «серых» ребят в злачном районе порта Пусана. Если там не выгорит, всегда есть возможность пробраться на паром и отплыть, затерявшись среди пассажиров или вскрыть один из автомобилей, следующих на судно. Заготовка бредовая до жути, но для начала сойдёт.
Вариантов море и море рядом!
(Тем временем) Больница «СоРян».
— На пятом… Камера с виду целая, провод с розеткой болтает рядом. Приём.
— С камерой точно всё нормально? — шипит рация.
— Говорю же, целая! — недовольно выкрикивает в рацию охранник.
— Почему нет картинки? Опять намерзание на проводах? — шипит рация.
— Откуда мне знать? Может, замёрзла, а может срущие повсюду птицы и сюда добрались!
— Кончай истерить, открой дверь пожарки и подключи камеру назад. Чего как маленький! — шипит рация.
— Маленький, да удаленький, — бурчит себе под нос охранник. — Холодает всё сильнее, зима близко. Так ещё поднимайся по всяким скользким лестницам! Навернуться отсюда плёвое дело…
Ворчливое бормотание разбавляет звон связки ключей и ковыряние в замке.
— Хён, у нас проблемы! Не пойму почему, но дверь не открыть… Приём.
— … Вот вандалы! Нужно закрывать курилку! Обходи через главный, — шипит рация.
— Хён! Почти целый корпус! — недовольно напоминает охранник.
— Кончай ныть! Заодно, согреешься! — шипит рация.
— В инфекционном отделении?! Через него придётся идти! Хён, выйди из дежурки и почини камеру, а? С меня соджу!
— Думай головой! Не могу оставить пост наблюдения, — шипит рация.
— Будь человеком, хён-ним! Оторви задницу и поднимись на один этаж по тёплой лестнице. С меня ящик соджу и ким-чи!
— Ким-чи дают бесплатно, жулик! С тебя жареные рёбрышки сегодня вечером! — шипит рация. — Поднимаюсь! Стой на месте.
— Зачем на ветру торчать? Пойду вниз потихоньку…
— Жди! Камеру подключу, а как проверю работоспособность? Контрольные индикаторы с лицевой стороны, — шипит рация.
— Стою… Морожу задницу… Приём.
Открылась массивная дверь главной лестницы, появилась фигура в чёрной форме. Луч фонарика бегает, рассекая темноту на крыше. Бдительный охранник внимательно изучает обстановку и заглядывает за пристройку главного входа, выискивая нарушителей.
Корейская предусмотрительность и следование правилам в действии. Никого не обнаружив и поежившись от холодного ветра, фигура с фонариком захрустела гравием в сторону пожарной лестницы.
Лёгкая тень свесилась с бетонного козырька, повиснув на руках. Мягкое приземление и тихий шелест гравия не беспокоят охранников, занятых у пожарной лестницы. Особа в тёмной толстовке скрылась в открытой нараспашку двери.
(Тем временем) Больница «СоРян». Пусан.
План сработал, как по нотам! Должно мне иногда везти. В кои-то веки…
Шурую ногами по лестнице, считая пролёты. Одиннадцатая площадка закончилась первым этажом. За прозрачными окошками коридор, а в самом конце распашные двери. Осторожно приоткрыв створку, я неспешно шагаю вперёд.
Остался дежурный пост у главного входа. Там наверняка кто-то сидит, отмечая посетителей. Можно попробовать их отвлечь, продолжая действовать по-тихому, или пойти нахрапом. Кто будет ловить спокойно покидающих больницу в одиночестве, правильно?
Неправильно! Одну из распашных дверей открывает спина фигурки в голубом плаще. Дёргает хвост на плече, пока девушка оборачивается, осторожно выставляя ношу перед собой, обе руки занимают пластиковые стаканы. Ли ЫнХи собственной персоной! Помощница старшего инспектора опознает стопроцентно, ведь нашу беседу в аэропорту сложно забыть.
