идя к телефону.
Невада вернулась из ванной комнаты с двумя стаканами на подносе; она накинула на плечи пурпурный с зелеными разводами шарф.
— Только мы с вами и будем пить, мистер Мак-Нийл… Джордж сидит на водичке. Ему доктор велел.
— Невада, пойдем потом в оперетку. Я хочу встряхнуться после всех моих дел.
— Я очень люблю утренние представления. А вы ничего не будете иметь против, если мы возьмем с собой Тони Хентера? Он звонил мне. Он очень одинок и хотел зайти сегодня после полудня. Он эту неделю не работает.
— Хорошо… Невада, вы извините нас, если мы немного поговорим о деле. Мы на минутку отойдем к окну. Как только завтрак будет готов, мы забудем о делах.
— Хорошо, я пока переоденусь.
— Садитесь сюда, Гэс.
Минуту они сидели молча, глядя в окно на леса строящегося напротив здания.
— Ну, Гэс, — неожиданно резко сказал Болдуин, — я решил принять участие в выборах!
— Великолепно, Джордж! Мы нуждаемся в таких людях, как вы.
— Я иду по списку реформистов.
— Вы с ума сошли!
— Я предпочитаю сказать вам об этом раньше, чем вы услышите стороной, Гэс.
— Кто же будет голосовать за вас?
— Ну, у меня крепкая поддержка… И пресса будет у меня хорошая.
— Пресса — чушь!.. У нас — избиратели… Черт возьми, если бы не я, ваша кандидатура на пост окружного прокурора вообще никогда бы не обсуждалась.
— Я знаю, вы всегда были мне другом, и надеюсь, что вы будете им и впредь.
— Я еще никого не предавал, Джордж. Но вы знаете, теперь ведь один лозунг: «давай — бери».
— Ну? — перебила их Невада, подходя к ним танцующими шажками; на ней было розовое шелковое платье. — Наговорились?
— Мы кончили, — проворчал Гэс. — Скажите, мисс Невада, откуда у вас это имя?
— Я родилась в Рено, штат Невада. Моя мать ездила туда, чтобы развестись, — там это легко. А я как раз тогда и родилась.
Анна Коген стоит за прилавком под вывеской «Лучшие сандвичи в Нью-Йорке». Ее ноги болят в остроносых туфлях на высоких каблуках.
— Ну, я думаю, скоро начнется, иначе у нас будет скверная торговля, — говорит продавец содовой воды рядом с ней; у него топорное лицо и выпирающий кадык. — Всегда так — публика налетает сразу.
— Можно подумать, что у всех появляются в одно и то же время одни и те же мысли.
Они глядят сквозь стеклянную перегородку на бесконечную вереницу людей, входящих и выходящих из туннеля подземной дороги. Вдруг она выскальзывает из-за прилавка и пробирается в душную кухню, где толстая пожилая женщина чистит плиту. В углу на гвозде висит зеркало. Анна достает из кармана пальто, висящего на вешалке, пудреницу и пудрит нос. На секунду она замирает с пуховкой в руке и смотрит на свое широкое лицо с челкой на лбу, с прямыми подстриженными волосами.
— Паршивая еврейка! — горько говорит она.
Она возвращается на свое место за прилавком и натыкается на управляющего — маленького жирного итальянца с лоснящейся лысиной.
— Вы только и делаете, что смотритесь целый день в зеркало. Очень хорошо… Вы уволены.
Она смотрит на его маслянистое лицо.
— Можно мне еще дослужить сегодня? — лепечет она.
Он кивает.
— Ну-ну, пошевеливайтесь, тут не институт красоты!
Она бежит на свое место за прилавок. Все стулья уже заняты. Девицы, конторские мальчики, серолицые бухгалтеры.
— Сандвич с цыпленком и чашку кофе.
— Сандвич с сыром и стакан сливок.
— Сандвич с яйцом и кофе.
— Чашку бульона.
Едят торопливо, не глядя друг на друга, уставив глаза в тарелки, в чашки. Позади сидящих ожидающие очереди проталкиваются ближе. Одни едят стоя, другие — повернувшись спиной к прилавку, глядя через стеклянную перегородку с надписью «яанчосукаЗ» на стремительный поток, льющийся из серо-зеленого мрака подземки.
— Ну, Джо, расскажите мне все подробно, — сказал Гэс Мак-Нийл, выпустив большой клуб дыма и откинувшись на спинку вертящегося стула. — Что это вы, ребята, затеваете в Флэтбуше?
О’Киф откашлялся и переступил с ноги на ногу.
— Видите ли, сэр, у нас там агитационный комитет.
— Я знаю… Но это не причина делать налет на вечеринку швейников, а?
— Я к нему не имел никакого касательства… Очень уж наши ребята злятся на пацифистов и на красных.
— Все эти шутки были хороши год тому назад… Общественные настроения меняются. Я вам скажу, Джо: здешняя публика сыта по горло героями войны.
— У нас сильная и гибкая организация.
— Знаю, знаю, Джо. Верю… Хотя я лично решил больше не нажимать на военную премию… Штат Нью-Йорк исполнил свой долг в отношении бывших солдат.
— Это верно.
— Эта премия означает новый налог на средних деловых людей и ничего больше. Довольно налогов!
— А наши ребята думают, что они кое-что получат.
— Всем нам казалось, что мы многое получим, и ничего мы не получили… Ради Бога, не говорите мне об этом… Джо, возьмите себе сигару из того ящика. Мне их прислал из Гаваны приятель с одним морским офицером.
— Спасибо, сэр.
— Берите, не стесняйтесь. Возьмите четыре, пять штук.
— Благодарю вас.
— Скажите, Джо, какой линии будут держаться ваши ребята на выборах мэра?
— Это зависит от того, как кто отнесется к нуждам бывших солдат.
— Слушайте, Джо. Вы — парень толковый…
— Будьте спокойны, сэр, все будет в порядке. Я с ними поговорю.
— Сколько их у вас там?
— Да около трехсот членов, и каждый день записываются новые… Мы вербуем их повсюду. Мы хотим устроить на Рождество танцы и кулачный бой в Арсенале, если достанем боксера.
Гэс Мак-Нийл откинул голову на воловьей шее и расхохотался:
— Вот это да!
— Но, честное слово, военная премия — это единственное, что может удержать наших парней.
— А что, если я приду как-нибудь вечером и потолкую с ними?
— Это было бы хорошо, но они слушать не хотят тех, кто не был на войне.
Мак-Нийл вспыхнул:
— Смотрите-ка, какими вы бойкими вернулись с фронта! — Он рассмеялся. — Это будет продолжаться год или два, не дольше. Я видел, как возвращались солдаты с испано-американской войны…187 Запомните это, Джо.
Конторский мальчик вошел и положил на стол карточку.
— Вас хочет видеть дама, мистер Мак-Нийл.
— Простите… Это старая дура из школьного совета… Ну, до свиданья, Джо. Загляните на той неделе… Я буду держать вас в курсе дел — вас и вашу армию.
Дуган ждал в конторе. Он подошел с таинственным видом.
— Ну, Джо, как дела?
— Очень хорошо, — сказал Джо, выпячивая грудь. — Гэс сказал мне, что Таммани-холл будет поддерживать нас в деле с премией… Мы составляем план широкой национальной кампании. Он дал мне несколько сигар — ему их привезли из Гаваны на аэроплане…
