он за меня.
Я от удивления открываю рот.
– Вы знаете Густава?
– Малыш, я знал Густава в те годы, когда тебя еще на свете не было. Я знаком с Густавом-старшим!
– Да ладно!
Он практически выхватывает сумку у меня из рук.
– Ну, давай-ка посмотрим, что тебе дал Густав.
Мы несемся на кухню, как школьники. Том открывает холодильник с выражением такой концентрации на лице, будто решает трудную задачу, и внимательно изучает принесенную мной подборку колбасок.
– Ну что? – спрашиваю я, затаив дыхание.
Он поднимает голову.
– Мы теперь лучшие друзья. Диана, пожалуйста, оставь нас вдвоем.
Она закатывает глаза.
– Пойду найду Томаса. Развлекайтесь, чудики.
Когда Диана уходит, ее отец окидывает меня долгим, внимательным взглядом. После тревожно долгой тишины спрашивает:
– Ты с уважением относишься к моей дочери?
Вопрос меня озадачивает.
– Разумеется, – искренне говорю я.
Он кивает.
– Ты вроде ничего.
Я-то думал, он меня на вертел насадит, но в итоге вертела в этот день удостаивается только барбекю.
Через раздвижные двери мы выходим на просторный задний двор, где уже витает манящий аромат жареного мяса. На каменном патио – деревянная площадка, где установлены печи для барбекю, и вьющийся над ними дымок поднимается в ясное голубое небо.
– Ого, а у вас тут масштабное мероприятие, – замечаю я.
По всей лужайке расставлены цветные столы для пикника, покрытые клетчатыми скатертями. На траве играют дети, и их смех смешивается с гулом десятков разговоров и периодическим звоном приборов о тарелки.
Грилем заправляют двое мужчин – как выясняется чуть позже, снайперов из отряда мистера Диксона, только вместо винтовок они вооружены длинными лопатками и кисточками для смазывания. Я украдкой поглядываю на оборудование. Над огнем установлены рашперы, а на них скворчат, ожидая идеальной готовности, ребрышки, шпажки с маринованной курицей и сочные бургерные котлеты. В воздухе витает манящий запах соуса барбекю и приправ, и у меня в предвкушении текут слюнки.
– Я в раю, – сообщаю я Диане, как только она подходит. – Ты буквально искупила все свои грехи в моих глазах.
Она в ответ шлепает меня по руке.
По саду носятся дети – играют в пятнашки. Обогнув их, мы подходим к ряду столиков с впечатляющим количеством гарниров – от сливочного пюре до мисок со свежими салатами.
Диана знакомит меня со своей мачехой Лариссой, темноволосой женщиной с озорными глазами. Рядом с ней стоит молодой человек со светлыми волосами на косой пробор и гладким, почти детским лицом. Это младший брат Дианы, Томас, – он прилетел из Южной Африки ради этого мероприятия, а завтра рано утром улетает обратно.
Я изумленно таращусь на него.
– Не слишком ли большой перелет ради нескольких часов барбекю?
Он грустно улыбается.
– Если я не явлюсь домой на обед в складчину, от меня отрекутся. Не приходит только тот, кто умер или умирает.
– Правда-правда, – кивает Ларисса.
Несмотря на мальчишескую внешность, Томас невероятно зрелый парень, а сарказма в нем больше, чем я ожидал. Он собирается учиться на врача, но решил пропустить год после школы и пойти добровольцем в благотворительную организацию.
Пока мы болтаем, я приобнимаю Диану за плечо, рассеянно поглаживаю теплую кожу. Несмотря на тревожное количество копов, я отлично провожу время. Еда потрясающая, и мы всю вторую половину дня набиваем животы – до такой степени, что в какой-то момент я заставляю себя остановиться, а то живот заболит. Мы играем в корнхолл[28] с двумя мужиками из бостонской полиции. После один из них отводит меня в сторонку, чтобы поговорить о хоккее, и, не успеваю я опомниться, как он начинает звать друзей.
– Эй, Джонни! Тут парень, который в следующем сезоне будет играть в НХЛ.
– Что?!
К нам подходит еще несколько человек – сплошь фанаты хоккея. Оказывается, их любимый полицейский бар в Бостоне – еще и бар «Брюинз», и они возмущаются, что я собираюсь играть за Чикаго.
– Эй, тут особого выбора нет. Кто пригласил, тот пригласил, – протестую я.
– Согласен, – кивает один, залпом допивая остатки лагера.
Оказывается, один из них чуть не пошел в профессионалы. И, судя по всему, учился в Университете Коннектикута примерно в одно время с моим папой.
– Знаете Райана Линдли? – спрашиваю я.
– Конечно. А что?
– Это мой папа.
– Да ладно! Ты его сынуля?
Я подбираюсь в ожидании следующего вопроса – тогда почему ты не белый, как он? Пару раз мы с папой сталкивались с его старыми знакомыми, которые не знали, что у него межрасовый брак, так вот они именно об этом спрашивали. Хотя в Хартстронге к родителям практически все всегда относились с пониманием, я знаю, что далеко не все мыслят так широко.
Однако этого мужчину, судя по всему, цвет моей кожи не волнует.
– И как там Рай? – спрашивает он.
– Отлично. Владеет кучей собственности в Вермонте и возглавляет компанию по управлению капитальными объектами.
– Рад за него. Да, злосчастная игра была трагедией. Жаль, что ему пришлось такое пережить.
– Видели ее?
– А то. Я был младше его на два года, но мы были в одной команде. Мы с парнями в восторге были, что он пошел в большой спорт. А потом с ним такое случилось, и мы будто протрезвели, понимаешь? Рад, что он сумел подняться и нашел себе применение.
– Так и поступают хоккеисты.
Он хлопает меня по плечу.
– Так и мы поступаем, сынок.
Когда я возвращаюсь к грилю – проверить, не нужна ли помощь отцу Дианы, солнце уже садится, и на лужайку ложатся длинные тени. Народ начинает расходиться, на прощание все обнимают Тома и Лариссу. Пожимают Тому руку, говорят, что он превзошел самого себя.
Я оглядываюсь в поисках Дианы, гадая, куда же она запропастилась, и вижу, что она болтает с крупным парнем в шортах и майке с эмблемой бостонской полиции.
К грилю подтягивается и Томас.
– Так, значит, сестрица подвязала тебя танцевать?
– Ага, – мрачно откликаюсь я.
Он усмехается.
– Она мне прислала видео для прослушивания. Чувак, неплохое танго.
– Что, прости? – подает голос Том.
Томас тут же с готовностью просвещает отца.
– Шейн – партнер Ди на соревнованиях по бальным танцам. Кэндзи ее кинул.
Ларисса одобрительно кивает.
– Молодец. Для такого требуется немалая уверенность.
– Уверенности мне не занимать, – рассеянно откликаюсь я, а сам не свожу взгляда с Дианы и мистера Полиция Бостона.
В груди у меня разгорается пожар. Не знаю почему, но, когда я вижу, как она смеется в компании этого парня, я словно сгораю заживо.
Томас замечает, что я отвлекся.
– Они просто болтают, – уверяет он, а сам ухмыляется.
Я окидываю его мрачным взглядом.
