меньше моего.
– Оно и видно! – ревет Дженсен. – Дональдсон, Парень Из Канзаса, Назем. Кругами до конца тренировки.
Я только бровь изгибаю. Ничего себе. Если Дженсен решил, что они даже сегодняшние упражнения не потянут, значит, они и правда не в форме.
– Так, ладно, – рявкает тренер. – Сейчас попробуем упражнение на блиц-выход. Мне надо посмотреть, кто еще этим летом решил залениться.
Мы с Райдером многозначительно переглядываемся. Блицы всегда проходят очень активно, и обычно такие упражнения в первый день не дают. С помощью блицев игроки учатся слаженно действовать при большом давлении – здесь нужны точные передачи, стремительные переходы и быстрые решения.
Дженсен быстро объясняет расстановку, а мы внимательно слушаем. Все молчат, ледяной воздух катка нарушают лишь облачка пара от нашего дыхания.
– Главное – скорость, – заканчивает он, обводя внимательным взглядом несколько десятков игроков на катке. Он будто пытается понять, у кого из нас под тренировочным джерси наметился живот. – Я хочу, чтобы вон та шайба оказалась в зоне нападения прежде, чем защита поймет, что случилось. Вперед.
Мы разлетаемся по катку. Предвкушение почти осязаемо. Я киваю Колсону и Поупу – мы с ними в этом упражнении на одной линии. По венам знакомо растекается адреналин, как всегда бывает перед сложным заданием. А потом вбрасывают шайбу, и каток оживает скрипом коньков по льду.
Несколькими мощными рывками я вырываюсь вперед, сильно отталкиваюсь коньком и мчусь навстречу шайбе. Первым до нее добирается Кейс. Тут-то ему и предоставляется возможность показать, как он владеет клюшкой. Нам навстречу несутся защитники, пытаясь предотвратить выход, и тут Колсон пасует Поупу, а тот – мне.
Упражнение мы выполняем с блеском. Моментальные передачи помогают сдержать защитников, и шайба мечется перед нами как смазанное черное пятно на белом холсте льда. Я весь горю. Петляя между защитниками, перемежаю ловкость с грубой силой, и им за мной не поспеть.
Когда мы пересекаем синюю линию, Колсон подгадывает идеальное время для блокировки, сбивая с толку Беккетта и остальных защитников, а наш новый вратарь из стартового состава, Тодд Нельсон, готовится к приближающемуся нападению. Я выполняю щелчок, Нельсон не успевает, и шайба с приятным стуком врезается в сетку.
Парни на скамейке начинают кричать и улюлюкать.
– Да блин, Линдли, – орет Джордан Трагер, выезжая на лед мне на смену. – Что это такое было?!
Я улыбаюсь. Я их всех порвал, и меня переполняет восторг. Я никогда не ощущал большей уверенности в том, как играю, и это не осталось незамеченным.
После тренировки Дженсен свистит, подзывая меня.
– Линдли! Ты что, черт тебя дери, подсыпал себе в завтрак летом?
Я скромно пожимаю плечами.
– Ничего. Просто устроил себе режим с большими нагрузками. Добавил к тренировкам плавание. Оно здорово помогает.
Он вздергивает темную бровь.
– И все?
Я прямо чувствую, как на лбу прорезаются морщины.
– А вы что, думаете, я соматропин[29] принимаю или еще какую муть? Я же не дурак.
– Я и не думал, что ты дурак, но, черт, ты выглядел на все сто. И если я заметил, как ты хорош, арбитры тоже заметят. Так что в этом году веди себя безупречно. Благодаря тебе нам могут устроить кучу внеплановых тестов на допинг.
Черт. Я так хорошо смотрюсь на катке, что он переживает, как бы люди не заподозрили меня в употреблении допинга? Кажется, это одновременно и комплимент, и оскорбление.
В раздевалке кое-кто из парней договаривается пойти выпить в «Мэлоун». Один из них – Наззи, а значит, лекция Дженсена на тренировке его ничему не научила.
– Ты с нами? – спрашивает он.
– Не могу. У меня сегодня вечером дела.
Уилл ухмыляется от своего шкафчика.
– Почему бы тебе не рассказать им, что у тебя за дела?
– А почему бы тебе любезно не отвалить?
– Погодите-ка, что тут творится? – Патрик от восторга чуть не спотыкается. У них с Наззи будто нет других дел, кроме как искать на других компромат. Эти двое – самые азартные парни в команде и главные шутники к тому же. Правда, азарт их распространяется в основном друг на друга (они вечно соревнуются между собой), а вот от шуток страдают остальные.
– Линдли записался на конкурс по танцам, – во всеуслышание объявляет Уилл.
Я злобно зыркаю в его сторону.
– Предатель.
– А что? Они все равно узнают.
– Ты будешь выступать на танцевальном конкурсе? – Патрик сгибается пополам от смеха.
А вот на Наззи новость, кажется, даже произвела впечатление.
– Ничего себе.
– Ага, поеду вместе… – Я резко замолкаю.
– Давай, закончи это предложение, – сухо предлагает Райдер.
– Со своей девушкой, – бормочу я.
Наззи глазеет на меня как на редкое животное в зоопарке.
– У тебя теперь девушка есть? Какого черта! Мы не виделись одно лето, и ты из отпетого бабника превратился в моногамного исполнителя сальсы?
– Во-первых, среди заявленных нами категорий сальсы нет, – холодно замечаю я.
Патрик воет от смеха.
– Мы будем исполнять танго и вальс.
Вой становится еще громче.
– Ты, кажется, еще один забыл, – тянет Райдер. Этот говнюк сегодня на редкость разговорчивый. – Разве нет третьего танца?
– Знаешь, ты мне больше нравился, когда из тебя было слова не вытянуть. Ты не мог бы снова стать угрюмым молчаливым козлом? Пожалуйста. И спасибо.
– Так какой третий танец? – смеется Беккетт, зашнуровывая ботинки. Голову он не поднимает, и светлые локоны падают на глаза.
– Ча-ча-ча, – выдавливаю я. И тут же показываю средний палец. – Идите вы на хрен. Все вы.
Я вылетаю из раздевалки под аккомпанемент их смеха. Сегодня не только первая тренировка, но и первый учебный день. Через тридцать минут у меня этика в области медиа в западной части кампуса, так что надо быстренько дойти до тех зданий, где проводится большинство лекций по социальным наукам.
Я торопливо шагаю – и через пять минут врезаюсь в Линси.
Примечательно, что моя первая реакция – искренний шок. Хоть она и подтвердила, что будет учиться в Брайаре, я, честно говоря, думал, что даже не увижу ее в кампусе. Она ни разу со мной не связалась с того самого звонка в конце июля.
Мы оба останавливаемся как вкопанные.
Ее темные глаза загораются, губы изгибаются в улыбке.
– Привет.
– Привет. – При виде знакомой улыбки мое сердце смягчается.
Мы оба не знаем, стоит ли обняться при встрече, так что пару секунд просто стоим друг напротив друга, а потом она наконец делает шаг вперед и неловко обнимает меня.
– Как поживаешь? – спрашивает она, отступив.
– Хорошо. А ты как? Как устроилась на новом месте? Все перевезла в общежитие?
Линси кивает.
– У меня комната на
