не бросают, так ведь? Делай добро, и оно вернется и все в таком духе. Может, Нагато тоже сам отдаст Риннеган прямо мне в руки.
Мечты-мечты…
* * *
С момента нападения Сасори и Дейдары прошло полгода. Мне исполнилось пятнадцать, но возраст не принёс желанного ощущения зрелости. Скорее, он напоминал о том, как много ещё предстоит сделать.
Тренировки с Орочимару становились всё реже. Он больше не сражался со мной лично. Казалось, змей осознавал, что я приближаюсь к тому моменту, когда могу его превзойти.
— Вскоре ты по объёму чакры обойдёшь даже Кисаме, — однажды заметил он с тонкой ухмылкой.
Слова Орочимару вызвали смешанные чувства: гордость и тревогу. Чакра во мне росла, словно буря, с каждым днём заполняя печать, но я не был уверен, что смогу ею управлять.
"Что толку от всей этой силы, если я не смогу её контролировать?" — думал я, глядя на свои руки, которые казались одновременно и моими, и чужими.
В попытке обуздать эту мощь я углубился в фуиндзюцу. Но без учителя, без доступа к знаниям Узумаки, каждый шаг становился борьбой с непроходимой стеной. Всё, что мне удалось, — это интегрировать в печать функцию поглощения природной энергии. Этот успех стал спасением: благодаря ему я мог активировать Режим Мудреца, не боясь потерять контроль.
Другие аспекты тренировок не приносили таких же ощутимых результатов. Пространственно-временной барьер, техника моего отца, стала значительным достижением. Но даже эта победа казалась мелочью перед разрывом между тем, кем я был, и тем, кем мне нужно стать.
"Уровень сильного Каге," — думал я. — "Звучит впечатляюще. Но что эта сила значит против таких, как Мадара или Обито?"
Ответ всегда был один: ничто.
Я напоминал себе об этом каждый день. Время не ждёт. Моей единственной надеждой оставался Мангекё Шисуи. Но даже мысли о том, чтобы добыть второй глаз у Итачи, вызывали внутренний конфликт.
Орочимару всё ещё проводил на мне свои эксперименты. Эти процедуры стали рутиной, их результаты уже не были такими значительными.
"Каждая мелочь имеет значение," — убеждал я себя, заходя в знакомую лабораторию.
Я лёг на кушетку и посмотрел на Орочимару, который готовил очередной укол. Его движения были неспешными.
— Расслабься, Ичиро-кун. Всё будет, как всегда, — произнёс он с ленивой улыбкой.
Но всё пошло не так.
Едва игла коснулась моей кожи, тело словно перестало подчиняться. Слабость нахлынула волной, оставив меня беспомощным на долю секунды. Паника вспыхнула, как искра в сухой траве.
Я сорвался с кушетки, едва не упав, и занял защитную стойку. Руки дрожали, но я был готов к нападению.
— Орочимару, что ты сделал?! — мой голос звучал твёрдо, несмотря на растущую слабость.
— Ку-ку-ку, удивлён, Ичиро-кун? Ты, наверное, надеялся, что я буду терпеливо ждать, пока это тело станет бесполезным. Но наблюдая за твоим прогрессом… я не могу больше рисковать.
Его силуэт начал изменяться. Тонкие черты человеческого лица исказились, уступая место чему-то нечеловеческому. Передо мной вырос гигантский белый змей, его тело было соткано из сотен мелких змей, извивающихся в хаотичном танце. Зловонное дыхание наполнило воздух, заставляя мои лёгкие с трудом хватать кислород. Страх, забытый и тщательно скрытый, вырвался наружу.
"Я недооценил его… Чёрт, тело слишком ослаблено. Уйти. Нужно уйти!"
Собрав остатки сил, я попытался активировать Хирайшин. Ничего. Чакра кипела, не подчиняясь. Паника охватила меня с головой.
— Что!?..
— Яд Белого Змея, — Орочимару ухмыльнулся, его голос был полон насмешки. — Ты ведь знал, что этот день наступит, Ичиро-кун. Это был лишь вопрос времени. Теперь… твоё тело станет моим.
Я шагнул назад, но ноги подогнулись, и я рухнул на пол. Глаза змея блестели торжеством. Последнее, что я увидел, прежде чем темнота поглотила всё вокруг, было его лицо. Уродливое. Торжествующее.
* * *
Кабуто вошёл в лабораторию, его шаги звучали чётко и уверенно. Тишина помещения разрывалась лишь гулом работающего оборудования. Он остановился возле стола, на котором неподвижно лежало тело Ичиро.
Его взгляд скользнул по неподвижному лицу юноши. Пространство вокруг дрожало от резонанса мощной техники «Реинкарнация живого трупа». Кабуто сосредоточился, но где-то глубоко внутри всё ещё чувствовал глухое волнение.
Он застыл, когда глаза Ичиро медленно открылись. Взгляд был мутным, словно юноша смотрел на мир сквозь плотный слой тумана. Кабуто сделал осторожный шаг вперёд, его голос, обычно уверенный, теперь дрогнул:
— Орочимару-сама?
Ичиро моргнул, будто пытаясь вернуться в реальность, но затем его губы растянулись в знакомой зловещей ухмылке. Когда он заговорил, голос, исходивший из его уст, казался чужим.
— Всё прошло успешно, Кабуто-кун, ку-ку-ку.
Глава 56: Возвращение в Коноху
Открыв глаза, я оказался в странном, давящем пространстве. Вокруг простиралась бесконечная, гнетущая пустота, казалось, пожирающая свет. Пол под ногами двигался, будто был живым существом, пытающимся окутать меня своим холодным, вязким телом. Его прикосновения вызывали отвращение, и я инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться. Но это лишь ускорило его движение.
Вдруг раздался знакомый смех — холодный, зловещий. Я поднял взгляд и замер. Передо мной стоял Орочимару, его фигура окутана той же странной субстанцией. Но, в отличие от меня, он выглядел полностью спокойным. На его лице играла торжествующая ухмылка.
— Добро пожаловать в моё пространство, Ичиро-кун, — протянул он с насмешкой, облизнув губы. — Здесь происходит захват тела. Тебе не вырваться. Ты обречён.
Его слова звучали как приговор, но я молчал, пытаясь сохранить самообладание. Внутри всё кипело от ярости, но я знал, что паника не поможет.
— Вероятно, ты уже догадался, почему не сработал твой Хирайшин? — продолжил Орочимару, сужая свои змеиные глаза. — Всё из-за моего яда Белого Змея и барьера, который я тщательно подготовил.
Он взмахнул рукой, словно наслаждаясь собственным гением.
— Яд привёл твою чакру в хаос, делая невозможным использование техники. А барьер блокирует любую попытку внешнего вмешательства. Думаешь, это было просто? Ох, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы добыть этот яд, ку-ку-ку…
Его ухмылка стала шире, и глаза блеснули безумием.
— С твоим телом, — он сделал шаг вперёд, его голос становился всё более холодным, — я без труда завоюю доверие Саске. А потом, когда он поверит мне, я заберу его глаза. Это будет так… изысканно.
Внутри меня всё сжалось от ярости. Это был не просто гнев — это была ненависть, кипящая, обжигающая. Я стиснул зубы, заставляя себя не бросаться вперёд.
— Ты думаешь, что я позволю тебе это сделать? — процедил я, напрягая каждую мышцу, чтобы вырваться из оков этой субстанции.
Оборачиваясь, я заметил яркую сферу, парящую за моей спиной. Она переливалась тысячами оттенков, то сияя ослепительным светом, то погружаясь в глубокую
