рядом с Элайджей и коснулась его груди, где по-прежнему торчала стрела. Из раны медленно, но непрерывно сочилась кровь. Боже, умоляю, не дай ему умереть. Только не мой Элайджа. Нет. Только не он!
– ПОМОГИТЕ!
Я кричала и кричала, склонившись над любимым. Мои дрожащие, окровавленные руки потянулись к его побледневшему лицу. Он перехватил стрелу, предназначенную для меня. Стрелу, которая должна была стать моей погибелью. Здесь должна была лежать я, а не он.
– Элайджа, ты не можешь умереть, слышишь меня? Не здесь, не сейчас!
Горло сдавило, и из него вырывался всхлип за всхлипом, пока я не почувствовала, как чьи-то сильные руки тянут меня вверх.
– ОТПУСТИ МЕНЯ! – заорала я тому, кто пытался оторвать меня от Элайджи. Я не оставлю его одного. Никогда больше. Никогда, никогда, никогда больше! Я опять закричала. От боли. От вида крови. Я не могла больше этого выносить.
– Посмотри на меня, Эланор. – До меня донесся голос Пакстона, брат развернул меня лицом к себе. – Они попытаются помочь Элайдже, но ты не должна им мешать, поняла?
Я кивнула, не в силах произнести ничего вразумительного. Только краем глаза следила, как Элайджу положили на носилки.
– Пойдем с ними в лазарет, – негромко позвал меня Пакстон, обняв за плечи.
Сотрясаясь от рыданий, я крепче прижалась к брату, и мы вместе последовали за носилками, на которых без сознания лежала любовь всей моей жизни.
Словно в тумане, я преодолевала одну ступеньку за другой, прошла через холл в лазарет, где нас уже ждала медсестра. Феи уложили Элайджу на ту же койку, на которой он лежал несколько дней назад после несчастного случая с прыжком со скалы.
Я хотела быть рядом, но персонал загородил мне обзор. И как раз в тот момент, когда я повернулась к Пакстону, появился он. Мимо нас с бешеным взглядом протискивался Килиан. Я машинально схватила его за руку, заставив посмотреть на меня.
– Что. Тебе. Здесь. Нужно? – угрожающе тихо спросила я. – Убирайся!
– Если хочешь, чтобы твой парень выжил, лучше пропусти меня!
Я истерично засмеялась:
– Это твой дядя пытался убить меня, а в результате попал в Элайджу. Как ты смеешь показываться здесь!
Он вырвался из моей хватки.
– Я хочу спасти ему жизнь.
Я оглянулась на Пакстона, который от напряжения скрипел челюстью. Он тоже явно был не в восторге от присутствия бывшего лучшего друга, однако так ничего и не сказал.
– Почему ты его не останавливаешь? – накинулась я на старшего брата.
– Потому что Килиан обучался лечению боевых ран. Если кто-то и может помочь Элайдже, то это он.
Я замотала головой.
– Нет, ты же не всерьез…
Пакстон вдохнул и провел рукой по лицу.
– Всерьез, Эланор. Присядь, иначе у нас появится еще одна пациентка. – Он подвел меня к пустой кушетке напротив Элайджи, на которую я неохотно села. Пакстон устроился рядом и начал успокаивающе поглаживать меня по спине, пока мы наблюдали за тем, как Килиан и фея-медсестра извлекают стрелу из груди Элайджи. Это зрелище причиняло мне физическую боль, и я не представляла, как долго еще смогу выносить происходящее.
Я отчаянно боролась с накатывающей паникой, когда заметила двух членов Совета фей – тех, что изучали медицину. Они помогли обработать рану Элайджи и подготовили все необходимое для перевязки.
– Может, передать тебе немного позитивных эмоций? – заботливо предложил Пакстон.
Я решительно покачала головой. Мне нужно пройти через эту боль. Пройти через нее вместе с Элайджей. Без магических способностей лунных фей.
– Эланор, прости, что я доверился Килиану и впустил его в нашу жизнь, – прошептал брат.
– Это не твоя вина. Он всех нас обманул, – тихо откликнулась я и снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Предательство Килиана причиняло боль. А теперь я еще и вынуждена наблюдать, как он спасает жизнь Элайджи. Для моей израненной души все это было слишком. Беззвучно рыдая на плече брата, я провела следующие несколько часов, глядя, как медики оказывают помощь Элайдже. За это время к нам присоединилась его мама и плакала вместе со мной.
Со временем лазарет начал пустеть. Рану очистили и зашили. Очевидно, операция не потребовалась. Скорее всего, помогли наши способности к самоисцелению.
Когда Килиан обернулся, в его глазах я прочитала надежду.
– Стрела не задела сердце и другие жизненно важные органы, – произнес он и тут же вышел из помещения. Осталась лишь медсестра, устало сообщившая нам, что в ближайшие несколько часов Элайдже необходим покой.
После того как и она удалилась, в комнате остались только я, Пакстон и мать Элайджи. На подкашивающихся ногах я подошла ближе и села на край кровати Элайджи. Нежно убрала волосы со лба.
– Просыпайся скорее, ладно?
Подтянув ноги к груди, я положила голову на колени, а затем так и уснула рядом с ним. И подняла голову, только когда медсестра вернулась его проведать. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве, но едва туман в голове немного рассеялся, как услышала снаружи приглушенные голоса Пакстона и моей мамы.
– Он спас жизнь Эланор.
– Знаю. – Она вздохнула.
– Какие бы семейные распри ни велись у вас все эти годы, пожалуйста, увидь наконец, что он для нас сделал. На какую жертву он пошел.
Наступило короткое молчание.
– Ты прав.
Я резко втянула воздух, не в силах поверить в то, что сейчас услышала. В голове мелькнула мысль встать и подойти к маме, но в тот же миг заметила движение на больничной койке. Я с надеждой повернулась к Элайдже, который слабо мне улыбнулся. Глаза наполнились слезами, и я потянулась к его руке. И прежде чем успела осознать, что происходит, перенеслась в очередное видение.
Я стояла в полупустом помещении, которое словно относилось к другому веку, но все равно выглядело знакомым. Я уже бывала здесь раньше. Только в этот раз в центре комнаты стоял бурлящий котел, похожий на ведьминский. На подставке перед ним лежала раскрытая книга, которая будто звала меня. Повинуясь этому зову, я шагнула к ней. И снедаемая любопытством, начала вчитываться в строки.
«Как снять проклятие запретной любви.
Тот, кто произносит проклятие запретной любви и обрекает род на вечные страдания, должен, как и в случае с любым другим проклятием, принимать в расчет, что оно может быть снято. Это произойдет, если один из влюбленных пожертвует жизнью ради жизни другого. Ведь если любовь двух людей настолько сильна, что они готовы посмотреть в лицо смерти, то она разрушит даже самое сильное любовное проклятие».
Сердце бешено колотилось, пока я перечитывала эти слова снова и снова. Неужели это правда? Мы
