И его взгляд, до этого просто констатирующий факт её присутствия, стал иным — оценивающим, мужским, пылающим внезапным интересом.
Да, Аня была пьяна — в её движениях читалась лёгкая неуверенность, а в глазах плавали весёлые чертики. Но опьянение лишь подчёркивало её свежую, почти подростковую красоту. Короткое чёрное платье облегало юное тело с его плавными, ещё не оформившимися окончательно линиями. Кожа, чуть тронутая летним загаром, казалась невероятно гладкой, без единой морщинки — она была молодая и очень красивая. Но больше всего его зацепили её губы — пухлые, с чёткими контурами, будто действительно созданные искусным мастером, и глаза, смотрели на него с вызывающей, абсолютно бесстыдной игривостью, которая обещала гораздо больше, чем просто благодарность за помощь.
— Я… не уверен, что это хорошая идея, — Игорь с трудом отвёл взгляд от её губ. — Ты пьяна, Аня. Завтра ты можешь пожалеть об этом. И мне не хочется быть тем, о ком потом будут жалеть.
— Ой, ну что ты как старик! — она рассмеялась, подходя так близко, что он почувствовал тепло её тела. — Я совсем чуть-чуть. И я точно знаю, чего хочу. А хочу я сказать тебе спасибо… по-настоящему.
Её пальцы легли на его грудь, начали медленно водить по ткани рубашки.
— А если я скажу, что не пожалею? — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Что это будет наш маленький секрет? Никто не узнает.
— Но мы почти не знаем друг друга, — попытался он устоять, но голос уже изменил ему, став ниже.
— Так давай узнаем! — она игриво потянула его за край рубашки. — Сначала… познакомимся поближе, а потом уже будем решать. Я, например, уже знаю, что ты смелый. И красивый. А ты про меня что знаешь?
— Знаю, что ты очень… настойчивая, — он невольно улыбнулся.
— Это хорошо? — она приподняла бровь.
— В данном случае… возможно, — его сопротивление таяло с каждой секундой.
— Тогда чего мы ждём? — её пальцы скользнули с груди на шею, лёгкие, почти невесомые прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. — Здесь так тихо… и никого нет. Только мы. Разве это не идеальный момент?
— Аня… — он взял её за запястье, но не чтобы оттолкнуть, а скорее чтобы почувствовать её пульс, такой же частый, как и его собственный. — Ты действительно этого хочешь? Прямо сейчас? Здесь, у подъезда?
— А разве есть что-то сексуальнее, чем немного… опасности? — она встала на цыпочки и прошептала ему прямо в ухо, её губы едва касались мочки. — Чем осознание, что нас могут увидеть? Это же так… возбуждает.
Её дыхание было горячим, пахло сладким вином и возбуждением, она продолжала говорить полушёпотом.
— Я представляла себе сегодня, — продолжила она, не отступая, — как бы это могло быть… если бы ты не просто притворился моим парнем в автобусе… а стал им по-настоящему. Хотя бы на одну ночь.
Она отступила на шаг, но её взгляд, тяжёлый и тёмный, по-прежнему держал его.
Игорь уже готов был поддаться её натиску, как вдруг дверь подъезда с грохотом распахнулась, и на улицу выплеснулась сцена домашней драмы.
— Чтобы духу твоего тут не было, алкаш несчастный! — гремел грудной голос крупной женщины в цветастом халате. Она с силой вытолкнула перед собой плечистого, но явно нетвёрдого на ноги мужчину в семейных трусах и засаленной майке.
— Маш, ну я же… — попытался что-то промычать он, но женщина, не слушая, с размаху ударила его свернутым в жгут вафельным полотенцем.
— Молчать! Ты у меня тут бухать будешь, пока я тебе борщи готовлю⁈ — её взгляд, полный ярости, скользнул по Игорю и Ане, застывшим в двух шагах. — Видишь, нормальные люди как? Стоят, культурно беседуют! А ты… ты… алкаш несчастный.
Она снова впечатала полотенцем ему по спине. Мужчина, пошатываясь, побрёл прочь, бормоча что-то невнятное о «порабощении и тирании».
Женщина, тяжело дыша, на секунду задержалась на крыльце, оценивающе глянула на пару.
— Извините, хорошие люди, — сказала она уже более спокойным тоном. — Не смущайтесь. Можете продолжать. Только, девушка, вы бы плечики прикрыли, прохладно же.
И, флегматично развернувшись, она так же громко захлопнула дверь подъезда.
Повисла тишина, нарушаемая лишь отдалёнными ругательствами удаляющегося супруга, и тут он, поворачиваясь, крикнул во всё горло:
— А твой борщ — говно!
Это прозвучало так оглушительно громко и нелепо, что, казалось, на секунду замер весь спящий район. Дверь подъезда снова с грохотом распахнулась.
— Нет, ты посмотри на эту скотину! — завопила женщина, сжимая в руке своё верное вафельное полотенце. — Я тебе, блядь, сейчас дам говно!
Она, как торнадо в цветастом халате, рванула с крыльца, грозно размахиваясь своим необычным оружием. Мужик, увидев её, шарахнулся прочь с неожиданной для пьяного человека скоростью, и они скрылись за углом в погоне.
Игорь с Аней переглянулись и, не сговариваясь, разразились таким смехом, что у них слезы выступили на глазах.
— Знаешь, — проговорил Игорь, едва переводя дух, — я думаю, нам стоит сменить место. А то вдруг они по кругу побегут.
— Согласна, — кивнула Аня, вытирая глаза. — Тут как-то слишком… жарко для культурной беседы.
Она огляделась, и её взгляд упал на тёмный проулок между домами, где угадывалась арка, ведущая в соседний двор.
— Пошли туда, — она взяла его за руку и потянула за собой. — В том дворе есть старая беседка, заросшая кустами. Там тихо и… уединённо.
Они быстро пересекли освещённый участок и нырнули под арку. Следующий двор действительно оказался тише и темнее. В дальнем углу, в самом деле, стояла полуразрушенная беседка, оплетённая кустами и деревьями. Лунный свет едва пробивался сквозь них, создавая внутри причудливую игру теней.
— Вот, — Аня остановилась в центре беседки и повернулась к нему. — Никаких людей и драк с полотенцами. Только мы.
Игорь стоял молча, лишь кивая в ответ. Свинцовая усталость накрывала его с головой, и единственное, чего ему хотелось по-настоящему, — это рухнуть в кровать. Но Аня, казалось, была полна энергии, и её настойчивое желание чего-то большего, а не просто разговоров, вызывало в нём досадливое раздражение. Ему становилось обидно — и на себя, за эту дикую усталость, и на ситуацию, которая складывалась так невпопад.
Она сделала шаг вперёд, закрывая расстояние между ними. Её пальцы снова нашли его грудь, но на этот раз
