– Я буду в восторге!
Она надела еще один свитер поверх того, который был на ней, натянула толстые красные шерстяные носки и коричневые замшевые ботинки, а поверх всего – полушубок из рыси и такую же шляпку.
– Кассия, ты выглядишь как кинозвезда.
Ее тип красоты очень нравился ему. Люку чертовски повезло.
Она оставила сообщение на автоответчике, уточнив, когда они вернутся, на случай, если позвонит Люк. А потом они вместе храбро отправились на ночную прогулку. Ветра не было, только пронизывающий холод, который обжигал легкие и щипал глаза.
Они сделали остановку, чтобы съесть гамбургеры с горячим чаем, и она рассмеялась, когда он рассказал ей о хаосе, творящемся в мексиканской семье перед Рождеством. Свора детей, путающихся под ногами, и все женщины заняты готовкой, а их мужья уже пьяны, и в каждом доме царит веселье. А она рассказала ему о том, что она любила в этом празднике в детстве.
– Знаешь, я так и не получила золотое платье, расшитое фиолетовыми бусинками.
Она до сих пор выглядела почти удивленной. Когда ей было шесть лет, она увидела такое платье в журнале и написала о нем Санта-Клаусу.
– А что ты получила взамен? Норковую шубу?
Он сказал это дразнящим тоном, без всякой зависти.
– Нет, дорогой, «Роллс-Ройс». – Она высокомерно посмотрела на него из-под полей пушистой шляпки.
– И, разумеется, с шофером.
– Нет, шофер появился позже, когда мне исполнилось семь лет. Естественно, мой личный, да еще с двумя ливрейными лакеями. – Она хихикнула, глядя на него из-под шляпки. – Черт, Алехандро, они высаживали меня за три квартала до школы, когда я была маленькой, а потом сопровождали меня. Но я должна была пройти пешком остаток пути, потому что они считали, что мне не к лицу подъезжать к школе с шофером.
– Это забавно. Мои родители рассуждали точно так же. Я должен был идти пешком. Детям часто приходится мириться с такими трудностями, не так ли?
Его глаза смеялись над ней.
– Ох, заткнись!
Он откинул голову и расхохотался. В холодном ночном воздухе из его рта шел пар.
– Кассия, я люблю тебя. Ты действительно сумасшедшая.
– Может быть.
Она подумала о Лукасе.
– Черт возьми, я жалею, что не купил текилы. На льду будет холоднее, чем в аду.
Она хихикнула с видом ребенка, у которого есть секрет.
– Я рад, что ты находишь это смешным. Я не ношу меха, и если я шлепнусь на задницу, что я непременно сделаю, у меня будет обморожение.
Она снова хихикнула и рукой в белой кашемировой рукавичке вытащила плоскую серебряную фляжку из кармана.
– Что это?
– Мгновенный обогреватель. Коньяк. Фляжка принадлежала моему дедушке.
– Он был малый не промах. Такая тонкая фляжка. Дьявол, ее можно носить в кармане пиджака, и никто ничего не заподозрит. Очень клево!
Рука об руку они вошли в парк и начали петь «Молчаливая ночь». Она открутила крышку у фляжки, и они сделали по глотку, потом она снова убрала фляжку в карман, чувствуя себя намного лучше. Это была одна из редких ночей в Нью-Йорке, когда город, казалось, вымер. Машины практически исчезли, автобусы попадались все реже и ехали тише, люди никуда не спешили и даже замедляли шаг на пару секунд, чтобы улыбнуться встречным прохожим. Все были либо дома, либо разъехались, или прятались от ночного мороза, но там и сям им попадались компании, гуляющие или поющие. Кассия и Алехандро улыбались парочкам, проходя мимо них, и время от времени кто-нибудь присоединялся к их дуэту. К тому времени, когда они вышли на лед на катке, они почти исчерпали весь запас рождественских песен и сделали по нескольку глотков из фляжки.
– Вот это я люблю – женщин, которые путешествуют во всеоружии. Фляга, полная коньяка. Точно, ты сумасшедшая. Но по-хорошему сумасшедшая, решительно по-хорошему.
Он с широкой улыбкой проехал мимо нее, рассчитывая похвастать своим умением, и вместо этого приземлился на задницу.
– Мистер, я думаю, что ты пьян.
– Тебе лучше знать, ты же мой бармен, – добродушно улыбнулся он, вставая на ноги.
– Хочешь еще немного?
– Нет. Я только что вступил в ряды Анонимных Алкоголиков.
– Зануда.
– Пьяница.
Они рассмеялись, запели «Украсьте зал» и, взявшись за руки, сделали несколько кругов. Каток был практически пустым, редкие катающиеся явно пребывали в рождественском настроении. Играла веселая и легкая музыка, Рождественские гимны вперемешку с вальсами. Чудесная ночь. Было уже больше одиннадцати часов, когда они решили, что с них достаточно. Несмотря на коньяк, их лица совсем замерзли.
– Как насчет полуночной мессы в Сент-Патрике? Или это не импонирует тебе? Ты ведь не католичка, нет?
– Нет. Епископальная церковь, но я ничего не имею против Сент-Патрика. Ваша месса не слишком отличается от нашей. Я действительно пойду с удовольствием.
На мгновение на ее лице появилось встревоженное выражение, когда она подумала, что пропустит звонок Люка. Но идея пойти в церковь очень понравилась ей, и Алехандро быстро потащил ее туда. Он знает, о чем она думает. И отправиться домой, чтобы ждать звонка, означает разрушить все, чего он достиг. Рождество получалось неплохим, и он не позволит ей его испортить. Даже ради Люка.
Они пошли по безлюдной Пятой авеню, мимо украшенных окон, огоньков и елок. В воздухе царило карнавальное настроение. Сент-Патрик был переполнен, там было жарко и сильно пахло ладаном. Они пристроились в проходе в самом конце; подойти ближе им бы не удалось, разве что пришлось бы пройти по головам собравшихся. Люди приехали издалека. Месса в Сент-Патрике для многих стала традицией.
Орган был мрачным и величественным. Церковь освещалась только светом от множества зажженных свечей. В половине второго они вышли из церкви.
– Устала?
Он поддерживал ее под руку, когда они спускались по ступеням. После душной теплоты церкви холодный воздух ударил в лицо, заставив их содрогнуться.
– Нет, просто хочу спать. Я думаю, это из-за ладана.
– Ну конечно, коньяк и катание на коньках здесь ни при чем.
Его глаза засмеялись над ней, но очень по-доброму. Он остановил такси; швейцар в ее доме, шатаясь, подошел к двери.
– Похоже, он весело провел время.
– Ты бы тоже повеселился от души, заграбастав столько денег, сколько он и остальные. Все из них получили по конверту от каждого жильца. – Она подумала о том, сколько зарабатывает Алехандро в своем центре, и передернулась от этого сравнения. – Зайдешь выпить?
– Наверное, не стоит. – Он знает, что она устала.
– Но ты зайдешь. Ну же, Ал, не будь занудой.
– Может быть, я зайду на минутку и съем немного фруктового салата.
– Тронь мой венок, и ты пожалеешь об этом! И не говори, что я тебя не предупреждала!
