цветы, наполняющие вестибюль густым цветочным ароматом, пока Иван ведет меня к мраморной стойке, где я немного задерживаюсь, пока он снимает нам номер. Я вижу барную стойку, красную с черными стульями и стеклянными столешницами, вижу все это, и мне интересно, не могли бы мы пойти туда выпить, с какой-то тоской, которая возникала раньше.
Я никогда не верну свою прежнюю жизнь, по крайней мере, не такой, какая она была до этого.
Две арочные лестницы ведут на второй этаж. Иван дает мне знак, смотрит на меня, и я следую за ним, пока он берет ключи-карты у администратора.
— Лифты могут быть опасны, — тихо говорит он себе под нос, пока мы идем к двери. — Кто-то может поймать нас на остановке, войти, и мы окажемся там в ловушке вместе с ними. Здесь более открыто. Немного безопаснее.
Мои мышцы ног, все еще болеющие после аварии, не в восторге от идеи подниматься по лестнице, но я не спорю. Вместо этого я плетусь, оглядываясь по сторонам, пока мы поднимаемся, любуясь необходимой, пышной обстановкой. Мы проходим мимо магазинов и через главный этаж казино, в воздухе раздается звонок игровых автоматов. Также в воздухе витает дымка, что меня удивляет, я никогда не была в таком месте, где можно было бы курить.
Иван ведет меня через этаж казино к вип-лифту.
— Для доступа к нему нужна карта-ключ, которая сделана из прочного пластика. — Сказал он, проводя нашу карту. — Это безопаснее. Он доставит нас в один из люксов для крупных игроков. Там мы будем в большей безопасности, чем где-либо еще.
Судя по тому, что на этаже, откуда мы выходим, есть вооруженная охрана, которая ждет, когда Иван покажет свою карту-ключ, я ему верю. Он показывает ее, ведя меня по коридору к двери, где снова поднимает карту, и загорается зеленый свет. Когда он открывает дверь, мы заходим в комнату, которая не похожа ни на одну из тех, в которой я когда-либо была.
— Добро пожаловать в один из люксов для хайроллеров в Вегасе. — Говорит Иван с ухмылкой, входя внутрь. — Возвращаемся в круг роскоши.
28
ШАРЛОТТА
Мне требуется минута, чтобы полностью осознать, насколько прекрасна комната, в которой мы находимся. Мои ноги шлепают по толстому ковру, и я делаю несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам. Номер размером с мою квартиру в Чикаго, с отдельной зоной «гостиной» с кожаными диванами и стеклянным столом, отделанным золотой окантовкой. Есть бар из красного дерева, огромный телевизор, утопленный в одну стену, и три стены в гостиной стеклянные, с видом на город. Сейчас это захватывает дух, и я могу только представить, как красиво это должно выглядеть ночью.
Я стараюсь не смотреть на кровать размера «king-size», которая занимает большую часть прилегающего пространства, установленную в центре этой комнаты у одной стены. Она выглядит огромной, удобной и мягкой, и все, о чем я могу думать, это тот факт, что Иван, скорее всего, будет спать на ней рядом со мной. Она достаточно большая, чтобы мы могли провести целую ночь, ни разу случайно не коснувшись друг друга, но это неважно. Это будет мучением для нас обоих, в любом случае.
— Почему бы тебе не принять душ? — Предлагает Иван. — Я спущусь в один из магазинов и куплю нам что-нибудь из одежды. Мы сможем купить больше позже. Но сейчас будет приятно привести себя в порядок.
Я испытываю искушение поспорить, хотя бы потому, что хочу исследовать все с ним. Но мысль о горячем, роскошном душе соблазнительна, и я киваю, глядя на ванную.
— Ладно.
Иван улыбается.
— Я скоро вернусь. Если кто-то постучит в дверь, — добавляет он, снова становясь серьезным, — не открывай. У меня есть ключ-карта. Я войду сам. Не открывай никому, что бы они ни говорили.
— Я не буду, — обещаю я.
После многих дней в паршивых мотелях ванная комната настолько роскошна, что мне хочется плакать. Я скидываю обувь, прежде чем войти, поджимаю пальцы ног на холодном мраморном полу, осматриваясь по сторонам. Здесь есть огромная ванна, отдельный душ, занимающий всю стену, и длинная двойная раковина с позолоченным подносом с различными туалетными принадлежностями. Я откручиваю крышку геля для душа и вздыхаю, вдыхая запах цветущих яблонь и меда.
Я не знаю, что сначала принять: душ или ванну. Я думаю, что мне следует начать с душа, поэтому я включаю краны на самую горячую воду, которую я могу выдержать, встаю под многочисленные душевые лейки и издаю стон, как только на меня попадает горячая струя. Секс с Иваном — лучшее, что я когда-либо чувствовала, и мои эмоции по поводу того, что он сделал, я отбрасываю в сторону, но этот душ идет очень близко к этому.
Я стою под душем, пока не теряю счет времени, просто впитывая жар. Вода смывает дневную грязь и напряжение, и я чувствую, как мои мышцы медленно распускаются, стресс тает. Я тянусь за бутылкой шампуня, какой-то люксовой марки, которую, я уверена, Джаз узнала бы, и намыливаю его в руках, вдыхая сладкий аромат, пока втираю его в кожу головы. Я издаю еще один стон, ощущение настолько приятное, что я на мгновение прислоняюсь к стене, впитывая волнение от того, что я чистая и вымытая.
Это почти опьяняет, как хорошо это ощущается. Я снова начинаю чувствовать себя человеком, и роскошь всего этого резко контрастирует с опасностью, от которой мы бежали днями напролет. Немалая часть меня хочет, чтобы мы могли просто остаться здесь, чтобы это роскошное пространство могло стать нашим убежищем, и мы могли бы спрятаться здесь навсегда.
И что? Думаю я, смываясь. Ничто из этого не меняет того, что сделал Иван. Ничто из этого не меняет того факта, что он причинил мне боль, что он лгал, и моя жизнь перевернулась из-за него. Все, что он сделал, чтобы попытаться загладить свою вину передо мной, не поможет, потому что уже ничего не исправишь.
Правда?
Я с некоторым сожалением выключаю воду, выхожу и обматываю себя плюшевым полотенцем, вздыхая от еще одного простого удовольствия, о котором я забыла. Зеркало запотело, и я подхожу к стойке, вытирая руку небольшим кругом по стеклу. Мое отражение смотрит на меня — худее, чем видела себя в последний раз, уставшая, с темными кругами под глазами. Я выгляжу так, будто мне нужно проспать неделю.
Я слышу, как открывается дверь, и немного подпрыгиваю, прижимая руку ко рту, чтобы заглушить вырывающийся крик.
— Это я, — слышу, как Иван кричит из
