записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной стражи.
Мне ещё никогда не было так страшно. Давно мерно тряслась коляска, везущая нас через Кипеллен, а перед глазами всё ещё стояло белое лицо Аланы с просвечивающейся кожей. Узор вытягивал из неё жизнь, на моих глазах обращая в призрака, и оставалось только бессильно смотреть. Смерть не умеет прощать! У неё ничего не заберешь назад, даже если она ошиблась. Спина до сих пор не разгибалась, будто позвоночник сковало льдом. Это было последней каплей. Пора всё менять. Больше нельзя так рисковать. Ну, разве ещё один, самый последний раз.
— Зачем же вам понадобилась моя скромная персона? — не выдержал сгорающий от любопытства Тарунда.
Я почувствовал, что и Алана напряженно смотрит на меня. Так и не отдал ей её перстень, будто момент был безвозвратно утерян, а теперь этот эпохальный жест, выглядел глупо и нелепо, словно детская игра.
— Довелось кое-что узнать, — стараясь не смотреть на них обоих, начал объяснять я. — Довериться могу только вам.
— Вы хотите сказать...
— Книга уже один раз пропала из Управления. Второго раза допустить нельзя.
Пришлось вынуть из-за пазухи останки проклятого фолианта и показать ему край сохранившейся обложки.
— Да что в ней такого? — не понял Якуб.
— Мнишек пропитал её страницы Белым зельем, чтобы повысить определённые магические свойства. Так что она бесценна.
— Вы не шутите? — напрягся Тарунда, даже наклонился, поблёскивая своим увеличивающим окуляром. — Его же не существует?
— Почему же, ещё как существует. Несколько месяцев назад его сделал Гжесь Ремец.
Алана вцепилась в мою руку и сжала.
— Куда же мы едем? — всё ещё ничего не понимал Якуб.
— К Габриэлю Ремицу, его брату. Лучшего алхимика в Кипеллене не найти. Как только он подтвердит, что книга пропитана Белым зельем, её надо будет надежно спрятать. У вас есть идеи?
— Вы хотите доверить её мне? — совсем ошалел Тарунда.
— Не могу подвергать вас такой опасности, — замотал головой я. — Но если вы предложите подходящий вариант... А пока, она побудет у меня. Заберу её домой, на время ваших раздумий. Только имейте в виду — никому.
Якуб пожал плечами.
— Понятное дело. Если это действительно Белое зелье. Ему самое место в столице.
— “Хороший ход”, — подумал я, а сам тем временем кивнул.
Хотелось одним махом вывести на чистую воду всех, а заодно на время обезопасить одну несносную барышню. Иначе нервы меня погубят, нельзя же постоянно озираться или сломя голову нестись навстречу любым безумствам. Она же, словно почувствовала какой-то подвох и затаилась. За всю дорогу не сказала ни единого слова, только всё сильнее и сильнее сжимала мою руку.
Мы вышли у лазарета при храме Четырех Пресветлых, и уже в приёмных покоях нарвались на городского голову со свитой притихших чиновников.
— Вы то мне и нужны, пан Вильк, — загрохотал Куцевич. — Что вы натворили в порту?
— Отчёт будет у вас к вечеру, — с поклоном, который дался мне особенно тяжело, проговорил я, но чтобы избавиться сейчас от градоначальника, встал бы даже на колени, и добавил. — Если же вы хотите услышать всё в красках, то мой заместитель, доблестный пан Тарунда расскажет вам всё прямо сейчас.
— Но… — начал Куцевич, но позволить ему договорить, я никак не мог, поэтому наклонился и шепнул:
— Нашёл Белое зелье, как только получу подтверждение, немедленно доставлю вам.
Городской голова вздрогнул и затряс массивной башкой.
— Жду вас с нетерпением, — пробормотал он и махнул рукой, разрешая мне идти.
Сам же ухватил за руку Якуба и потащил к коляске, на ходу засыпая вопросами.
— Обязательно всем рассказывать? — не выдержала Алана.
На этот раз, я сжал её руку.
— Просто необходимо. Перед уходом из Ночной стражи, мне нужно поймать предателя.
— Перед уходом? — не поверила она.
Пришлось кивнуть в подтверждение.
— Собираюсь осчастливливать тебя своим присутствием до самой старости…
Договорить я не успел, к нам подбежала послушница:
— Вам нужна немедленная помощь, — защебетала она с неприкрытым ужасом, рассматривая опухшее лицо моей живописки. — Вы же ранены. Немедленно к лекарю.
Алана попыталась сопротивляться, но фраза о том, что могут остаться шрамы заставила её задуматься. А я вознёс хвалу Четырём Пресветлым за нежданную помощницу. А то всю дорогу гадал, как убедить мою живописку остаться в лазарете.
— Идите, идите, — подтолкнул я. — Загляну к Ремицу, а потом за тобой зайду.
Она смотрела с сомнением, но послушница напирала на утрату красоты и требовательно тянула её за собой. Так что усталая Алана всё-таки сдалась.
Проводив её тяжелым взглядом, я быстро поднялся на ярус палат и заглянул к Габриэлю. К счастью, на этот раз мне не пришлось вытаскивать его из-под кровати.
— Живой! — улыбнулся мой несносный друг.
— Не дождутся.
Сев на край постели, я начал:
— Как договаривались подготовил всё в лучшем виде, Радинбранат Табор был бы мной доволе…
Ремиц так замахал на меня руками, что чуть не заехал по носу, но отвесить ему ответного тумака, так и не получилось. Откуда не возьмись выскочила фея, заверещав:
— Опять Табор? Что это за Табор такой? Откуда вы его взяли?
— Оттуда, — зловеще бросил я.
Но Габ уставился на меня самым красноречивым взглядом.
— Расскажи ей. Она же моя напарница.
— “Да неужели”, — чуть не брякнул я, но вовремя прикусил язык.
Конечно, городской голова быстро распространит новость о Белом зелье, но в деле сплетен лишних ртов не бывает. Тем более стопроцентной уверенности, что стукач именно Тарунда, у меня не было. Так невесомые подозрения, которые не пришьёшь к делу. Поэтому, подробно повторил историю о том, что буду держать книгу у себя, а Ремицу вручил кусок уцелевшей страницы.
— Прежде чем передам её Трибуналу, хочу получить твой вердикт, — закончил я.
Габриэль схватил бумажку, как грамоту о помиловании, и так сжал в ладонях, что они побелели.
— У меня ещё много.
Чтобы встать с кровати на гудящие ноги, пришлось долго себя уговаривать. Сил уж не осталось, но голова ещё немного работала. Поэтому я спустился по чёрной лестнице, чтобы ненароком не встретиться с Аланой, и поймал извозчика. До дома ехали медленно. Специально придерживал лошадиную прыть и заставлял снижать скорость. А уже на подъездах снял со
