меня таскали за собой.
— Именно. Готовил ловушку. Но, к счастью, попались в неё не вы.
Тарунда отставил кружку и встал.
— Многое стало понятно, но вам всё равно надо всё подробно описать в отчёте. Морока и книгу, мне придётся забрать.
Я только руками замахал, забирайте мол что хотите, хоть домового.
— Пронька, помоги нашему гостю!
— Опять тяжёлое таскать? — запричитал домовой. — Мне ведь уже не сто лет. Так напрягаться.
Пока мы с Аланой поднимались, мой заместитель, точнее проверяющий, прихватил горшок с феей и книгу. На подмогу прибыл Бырь, который принял из лап Проньки, крепко связанного бандита, и погрузил в коляску. И мы распрощавшись полезли по ступенькам наверх.
Спали, кажется, целую неделю...
Эпилог
Холодное зимнее солнце нехотя ползло из моря по ясному синему небу. Морозный воздух пробуждал не хуже крепко заваренной кавы. У пассажирской пристани чуть покачивался на волнах баркас, через пару минут отбывающий в Зодчек. Мы стояли на причале и прощались с Аделью и Румпелем. Как ни уговаривали друзей остаться в Кипеллене на Праздничную неделю, чтобы не встречали новый год в пути, они отказались наотрез.
— Ничего, через пару дней будем в Клёнеке, там и отпразднуем, — отмахнулась Делька. Я управляющего известила, дом Джульетты будет при полном параде, как приедем.
Настаивать мы с Балтом не стали. Последняя неделя в Кипеллене и так далась им с Румпелем нелегко. Адель больше всего хотела убраться из города подальше и поскорее.
— И никакой панны Мнишек, — с облегчением выдохнула подруга. — Только пани Грюк!
Румпель лишь хмыкнул, собственническим жестом притянув жену к себе.
— Вы тоже не затягивайте, — пробасил тролль.
— Куда уж, — усмехнулся Вильк, — семейный скандал мы уже пережили, осталось только семейной счастье.
Ну, семейный скандал… Просто, после отъезда пана Тарунды в Управление мы высказали друг дружке все, что думаем по поводу последней выходки с лазаретом, ловли на живца, феи и усекновения самозванца фамильной сковородкой, а многострадальный перстень наконец-то занял свое законное место на пальце будущей пани Вильк.
— Всё, — выдохнул Балт, когда мы обнявшись застыли посреди спальни. — Теперь только вместе!
— И вляпываться?
— И вляпываться тоже...
Капитан баркаса загремел рындой, призывая пассажиров взойти на борт.
— Ну, пора, — друзья подхватили свои вещи. — Бывайте, не забывайте. — Румпель закинул на плечо сумки здоровой рукой, раненая хоть и зажила, но тролль пока старался её не напрягать.
— Люсюсечка, неужто опаздываем… — внезапно долетело до нас.
— Ничего, ради капитана Ночной стражи задержатся!
Мы с Вильком обернулись как раз вовремя, чтобы узреть, как по пристани сиренево-рюшевой глыбой, оттененной болотным пальто и рыжим Мареком плыла монументальная капитанша зодчекского Управления. Нас полутроллька удостоила настолько презрительным и кислым взглядом, что мы вполне искренне ей улыбнулись.
Стоило страницам книги сгореть в узоре на корабле Мнишека, как неудачливый Марек очнулся в лазарете на радость своей обожаемой Люсинде. Едва он пришел в себя, как троллистая капитанша принялась хлопотать о переводе недотепистого стражника к себе под крылышко в Зодчек. От чего кипелленское Управление только выиграло, по нашему скромному мнению.
— И Тарунде легче будет, — согласно кивнул головой Балт, провожая взглядом странную парочку. — Если все сложится, он заместителем Быря оставит.
— Было бы отлично. — сержант, а с недавнего времени, лейтенант Бырь определенно заслужил эту должность.
На днях Вильк как раз закончил передавать дела Управления новому капитану, и наконец-то вздохнул с облегчением. Несмотря на то, что пан Якуб несколько раз подчеркнул, что Балт отлично держался на посту, Вильк решения не изменил и сложил полномочия сразу, как из столицы пришел приказ о назначении преемника. А вот для пана Тарунды новая должность оказалась неожиданностью. Но, похоже, он действительно был тут на своем месте. Дело Кукусильды так и вовсе виртуозно завершил. И можно было теперь не волноваться ни о сохранности лавки, ни о прочих неприятностях от этой жадной ведьмы.
Баркас, дождавшись всех желающих, наконец-то отчалил. Мы, постояв ещё немного, глядя вслед уходящему судну, слаженно развернулись в сторону нескольких экипажей, поджидающих пассажиров.
— Заедем в лавку, а после уже домой. Завтра начинается Праздничная неделя, а я хотела рукопись Скворцонни забрать. Все равно в праздники не работаю, так хоть заказом займусь. И подарок твой наконец обретет хозяина…
— Самый лучший подарок я уже получил, — усмехнулся Балт притягивая меня к себе.
— И этот тоже получишь. Зря что ли ради него на Троллий рынок ходила, а потом закон нарушала?
— Алана! — строго уставился на меня Вильк. — Что ты опять натворила?!
— Ничего, — невинное хлопанье глазами его не успокоило. — Честно, Балт! Все что могла натворить, натворилось ДО. А сейчас — ничего.
Вильк лишь вздохнул в ответ. Ладно, посмотрим, что он скажет, увидев тот самый старинный травник.
Однако возле лавки нас поджидал сюрприз в виде Габриэля Ремица, со скучающим видом прогуливавшегося возле кареты с гербами Серого Трибунала. Балт невольно вздрогнул.
— А он разве не уехал? Балт, честное слово, мой подарок ничего такого не предполагал!
— Будем надеяться. Привет Габ! Мы думали, ты уже в Клёнеке.
— Ах, сладкие надежды, — елейно пропел несносный алхимик. — Но нет, я все ещё в этом сыром городишке. Из-за вас, мои дорогие друзья, между прочим.
Мы с Вильком переглянулись.
— Из-за нас?
— Ну, я же должен вас поздравить с завершением дела… — многозначительно протянул он. — Могу даже зелье составить для скорейшего закономерного итога вашего союза. А учитывая, что проклятье наконец-то покинуло тебя, друг Бальтазар, он не за горами.
Да, проклятье… Мы с Балтом переглянулись. Похоже, это произошло тогда, в подземелье, когда его напоили собственной кровью, и он, продираясь сквозь кошмар, едва не погиб. А мой узор окончательно разрушил проклятый дар припоя, помогая Балту найти дорогу к свободе. Стоило ему ворваться в каюту на корабле Мнишека, и круг замкнулся, а проклятие окончательно перестало существовать.
— …недавно восстановил рецепт того зелья, которым мы начинили шутиху на последнем курсе, друг Балт… — продолжал разглагольствовать Ремиц.
Вильк сдавленно фыркнул.
— Артефакт теперь под надежной охраной, Морок в кандалах в столице. Помнишь ту ужасную уборщицу в Школе, на которую все жаловались? Представить невозможно, но это тоже был он. Какой всё-таки талантливый тип, Ему бы в актёры, цены бы не было. В
