не должны в это время цвести или что? – в замешательстве я переводила взгляд с одного парня на другого, но еще больше мне не нравилось, как в этот момент держался Каандор. Он был слишком доволен собой, а довольный Каандор – верный вестник скорой беды. Я уже успела это усвоить.
Стас снял руку с моего плеча и как-то робко заглянул мне в глаза, мягко переплетая свои пальцы с моими.
– Помнишь, мы ездили в конце осени на могилу моей матери? – сказал он чуть тише, и я кивнула, прекрасно помня поездку, когда перед днем открытых дверей Косте стало плохо и над ним принялся хлопотать Владимир. – А помнишь ли ты, какие цветы там лежали, когда мы пришли?
Я вновь кивнула и только потом замерла.
– Неужели ты думаешь, что он где-то поблизости?
– Не просто думаю. – Стас поднял голову и с особой внимательностью принялся вглядываться в лес. – Я знаю, что он где-то здесь. Чертовы цветы всегда скрывают его запах, но на этот раз он так близко, что даже этот приторно-резкий аромат не способен полностью скрыть едкий душок древнего вампира. Слабокровные так не пахнут. Это должен быть он. Я знаю, я уверен.
Стас отпустил мою руку и рванул вглубь леса, как ищейка, что наконец почуяла след добычи.
– Подожди! – я бросилась за ним, молясь, чтобы Стас оказался неправ.
Он бежал вперед, мелькая между деревьев, оставляя меня позади. Я пыталась нагнать Стаса, но все тщетно. Попытки Артура тоже не увенчались успехом, сколько бы он ни пытался ускориться. Мы бежали и выкрикивали по очереди имя Стаса, но ему было все равно. Как одержимого, его продолжало нести вперед.
«Тик, – послышался внутри голос Каандора. – Так».
«Тик-так».
«Тик…»
«Тик-так, тик-так, тик-так!» – заорал у меня в голове темный попутчик, и от неожиданности я обхватила руками голову.
– Не сейчас! – завопила я, пытаясь побороть духа внутри.
«Упустили», – резюмировал он, возникнув в лесу прямо передо мной, и развеялся по ветру темной, едва уловимой дымкой. Это еще что за новый трюк?
Артур наконец поравнялся со мной, пытаясь отдышаться.
– А с тобой-то что?
– Каандор, – коротко ответила я, будто ответ был исчерпывающим, и принялась искать глазами Стаса, но, как назло, не могла найти. – Да чтоб тебя! В какую сторону Стас побежал?
– Ты меня спрашиваешь? – Артур уперся ладонями в колени, хватая ртом воздух. – Я за тобой еле угнался, куда там за ним!
В голове вереницей всплывало одно ругательство за другим, но ни от одного из них мне не становилось легче. Нужно было найти Стаса, и быстро, пока он не наткнулся по ошибке на кого-то из одноклассников или, того хуже, на настоящего отца. Я не имела и малейшего понятия, что произойдет, если однажды они встретятся, но чутье мне подсказывало абсолютно точно – ничего хорошего.
«Волк, который не пользуется своим носом, – дурной волк», – эхом раздалось в голове, и я ухватилась за подсказку. Призвав к себе все свое самообладание, я закрыла глаза и постаралась вдумчиво и размеренно вбирать в себя как можно больше воздуха носом, ища среди множества ароматов знакомые пряные и хвойные ноты, какие всегда улавливала от Стаса, но делать это, стоя посреди леса, было почти тем же самым, что искать иголку в стоге сена.
И все-таки я не сдавалась. Продолжала вдыхать вновь и вновь, даже когда закружилась голова. Информация – ее было так много. И эти чертовы лилии перекрывали своей вонью абсолютно все. Стоп, лилии! Лилии!
Я успела заметить реакцию Артура, прежде чем рванула с места, и поняла, что последние слова выкрикнула. Но не стала тратить время на объяснения – я уже бежала сквозь заросли, зацепившись за нужный аромат. Высокие раскидистые папоротники, точно плети, били по ногам, стебли осоки, как десятки острых лезвий, резали кожу, и раны щипало от первой росы, но я отчаянно не сбавляла темп, заставляя себя бежать, несмотря на боль. Запах становился все ярче, разгоняя азарт охоты еще сильнее. Хорошо бы случайно не обратиться, а то получится то еще шоу.
Лес поредел, и за стволами показалась поляна дикорастущих цветов. В самом ее центре спиной ко мне стоял Стас. Он смотрел куда-то вниз, себе под ноги. Без малейших колебаний я выскочила на поляну и понеслась к Стасу, но чем быстрее между нами сокращалось расстояние, тем меньше во мне оставалось решительности.
Его руки были сжаты в кулаки, трава у ног примята. Подул ветер, развевая его волосы, что даже в свете луны отливали янтарем. И вместе с потоком воздуха, который нежно ласкал кожу, ко мне пришел новый запах.
Запах крови.
Хоть бы она была не его.
Но жажда не сковала горло, значит, чья бы кровь это ни была, она не принадлежала вампиру. На меня навалилась тяжесть. Все внутри вопило – мне не нужно знать, на что смотрел Стас. Мне нужно развернуться и бежать как можно скорее в другом направлении.
Я перешла на шаг и стала осторожно пробираться сквозь заросли, но наступила на что-то, и под ногой раздался хруст. Стас резко дернул головой, вместо облегчения на его лице мелькнула гримаса боли. Глаза блестели, полные гнева и застывших в них слез, но даже при мне Стас продолжал держаться. Я подошла к нему совсем близко и раскрыла объятия. Стас тут же крепко притянул меня к себе за талию и уткнулся носом в плечо.
– Тише-тише, – мои пальцы скользили по его мягким волосам, я надеялась подарить ему хоть немного успокоения.
– Я думал, что достану его, – быстро заговорил он, и я едва успевала разбирать слова. – Думал, что смогу догнать его на этот раз и ему не удастся скрыться. Но, как и всегда, он лишь оставил после себя подарок-насмешку.
Стас продолжал говорить, а я принялась искать глазами то, что на поляне привлекло внимание Стаса, и вскоре нашла – на примятой траве полускрытое тонкими стеблями растений виднелось бледное женское тело. Я подалась чуть вперед, чтобы рассмотреть девушку получше, и почувствовала облегчение, когда не смогла ее узнать. Растрепанные короткие волосы закрывали лицо, и, глядя со стороны, можно было подумать, что незнакомка спит, но я знала правду. И от этой правды в глазах застыли слезы. Мне было так ее жаль.
Руки девушки были аккуратно сложены на груди поверх перевязанного бордовой атласной лентой букета из белых лилий. Присмотревшись к ним повнимательнее, я поняла, откуда шел запах крови: на листьях виднелись маленькие алые капли. В холодном свете луны они сверкали как рубины, подчеркивая ужасающую красоту смерти.
Мертвой помочь я не могла
