Я горжусь собой за корректировку курса.
Конечно, мне не следует паниковать из-за того, что Сет подыскивает работу в Лос-Анджелесе. Ничто не вечно, и было бы великолепно, если бы он сюда перебрался. Нельзя вечно крутить роман на расстоянии. Мне нравится наш марафон телефонных звонков и романтические путешествия для встречи друг с другом, но всегда присутствует подводное течение – грусть. Я всегда, всегда по нему скучаю. Даже когда мы вместе, я знаю, что это временно, и уже заранее начинаю по нему скучать.
Я не должна позволить своим переживаниям из-за кризиса в жизни Деззи разрушить то, что должно быть по-настоящему прекрасным моментом в нашей жизни.
Мой психотерапевт назвал бы ее слова о любви, сказанные мне по телефону, «реактивными». Это понятная точка зрения, учитывая обстоятельства, хотя я не должна ее принимать и пропускать через себя.
Тем не менее я проснулась в четыре утра, в тот час, когда обычно предаюсь раздумьям, причем была так взволнована и напугана, что больше заснуть не смогла. Вместо этого я стала прокручивать в голове все варианты того, как мы с Сетом можем подвести друг друга, обидеть друг друга или быть смертельно ранеными и умереть. Я знаю, что преувеличиваю страдания. Но преувеличение страданий – это способ подготовки. Способ заранее самой разбить себе сердце, до того как это сделает кто-то еще.
Но сейчас, в дневное время, у меня лучше получается принять тот факт, что в реальности беспокоиться не о чем. Я беру Сета за руку, веду его назад в машину и страстно целую. От поцелуев с Сетом я всегда чувствую себя гораздо лучше.
– Хочешь я поведу машину? – спрашивает он. Похоже, он видит, что меня пошатывает.
– Нет, со мной все в порядке.
Мы выруливаем со стоянки, и я быстро еду по пересекающим пустыню дорогам, на которых почти никого нет. Сейчас праздники, да и время уже позднее. В город мы возвращаемся к шести часам, и я умираю с голоду.
– Как насчет того, чтобы заглянуть в салун, напарник? – спрашиваю я у Сета.
– Я готов съесть целого зайца[104].
– Думаю, что заяц будет жестким и с душком.
– А мне как раз такие нравятся.
Обычно в салуне по вечерам сложно найти место, но город опустел перед Днем благодарения, поэтому мы сразу же усаживаемся за столик. Мы заказываем все жареное, что есть в меню, – луковые кольца и крылышки, а еще маринованные огурцы и бургеры.
Сет встает, чтобы сходить в туалет, а у меня зудят пальцы, так хочется отправить сообщение Элиссе, сказать, что он вроде как собирается переехать сюда. Я одновременно возбуждена и в ужасе, мне станет лучше, если я все это вывалю ей. Но я этого не делаю. Если я скажу об этом Элиссе, то это уведет нас в сторону от кризиса Деззи, а это неправильно. Да и непохоже, что это произойдет в ближайшее время. У меня еще будет масса времени, чтобы обсудить мои чувства с подругами.
В любом случае, возможно, будет правильнее проработать их с Сетом.
– В мужском туалете над писсуарами висит чучело самца калифорнийской кукушки, – сообщает мне Сет после того, как возвращается за столик. – У меня было ощущение, будто он проверяет мой половой член.
– Уверена, что ты произвел на него впечатление.
– Да. Мой член гораздо больше, чем у калифорнийской кукушки.
– Нам нужно обсудить половой член калифорнийской кукушки? Вообще-то я сейчас ем.
– Да, конечно. О каком члене ты хотела бы поговорить?
Я улыбаюсь ему и стираю айоли[105] со рта тыльной стороной ладони.
– О том, который не сказал мне, что раздумывает о переезде в Лос-Анджелес.
– Прости меня!
– Я просто шучу. Я думала об этом. Как это должно сработать, по твоему мнению? Ты переедешь ко мне в дом?
Судя по виду, его очень радует этот разговор.
– Может, так и сделаем для начала? – спрашивает он так, словно об этом вообще не думал, хотя я уверена, что у него где-то имеется целый файл с планом действий. – Затем посмотрим, как пойдут дела, и решим, не нужно ли нам больше места?
– Я не хочу отказываться от своего дома, – быстро говорю я. Мой дом, моя собственность – это гарантия моей безопасности. Он оформлен только на меня. На примере моей мамы я очень жестким образом узнала, как это важно. – Может, мы оставим его и будем сдавать в аренду? А сами можем купить дом побольше где-то поблизости. Хм-м, у нас же такое движение.
Где территориально находятся фирмы, о которых ты говорил?
– В центре города.
– О, это всего двадцать минут езды, если нет пробок. Надо знать время, когда ехать.
Сет кивает.
– Да, я посмотрел, где они расположены, перед тем как с ними связываться. Я знаю твое отношение к переезду на Вест-Сайд[106].
Все то время, пока я живу на Западном побережье страны, я обитаю на северо-востоке Лос-Анджелеса, и на этом этапе все к западу от Силвер-Лейк кажется расположенным в Патагонии.
– Ты своим родителям об этом сказал? – уточняю я.
– Только Дейву.
– И он категорически против?
Я знаю, что Дейв до сих пор мне не доверяет, даже если Сет и не признается в этом.
– Он думает, что я должен делать то, от чего становлюсь счастливым. А ты делаешь меня невероятно счастливым.
«Невероятно счастливым». Иногда я так люблю этого мужчину, что чувствую слабость и тошноту.
«У нас это может получиться, – думаю я. – У тебя, Молли Маркс, это может получиться».
– Тебе придется обращаться за новой лицензией? – уточняю я.
– Да. Но у меня на самом деле хорошо получаются стандартные тесты, как ты знаешь.
Я на самом деле знаю. Он получал максимально возможное количество баллов, когда мы учились в школе. У него получалось идеально. Это до сих пор меня злит.
– Я на самом деле благодарна, что ты рассматриваешь этот вариант, – говорю я.
Сет в эту минуту делает глоток пива, его глаза над кружкой округляются. Он отрывается от кружки, хватает ртом воздух, на губах у него остается пена.
– Правда?
– Да. Мы не можем вечно ездить друг к другу. И я знаю, что технически мне было бы проще переехать в Чикаго, поскольку писать я могу где угодно.
– Но тебе нравится жить здесь. Чем больше я вижу тебя в привычной обстановке, тем больше я понимаю, что смысла уезжать для тебя нет. Я хочу, чтобы ты жила там, где счастлива.
– Может, мы сможем уговорить и Деззи переехать сюда.
У него счастливые глаза, они
