– О бэби, бэби! – прошептал мистер Медж.
Через минуту он уже мчался по 30-й стрит к набережной Хадсон-ривер. Никогда его так не раздражали закрытые светофоры. На каждом перекрестке он вынимал часы. До обеда оставалось немногим больше часа. Мистер Медж не был поклонником сверхъестественной аккуратности, но с привычками президента приходилось считаться.
Вот и набережная. Летающая лодка была причалена к арендованному концерном дебаркадеру. Над головой по эстакадам мчались автомобили. Мистер Медж почти пробежал через пустынный зал, знаками объясняя устремившимся за ним репортерам, что он занят: но он был доволен, что эти джентльмены в круглых соломенных шляпах добиваются хоть одного его слова. Уже в лодке он высунулся из окна, отлично сознавая, что его снимают.
Летающая лодка развернулась и поплыла посредине Хадсон-ривер.
Промелькнули небольшие катера и паромы с двумя смешными тонкими трубами. Вниз уходили доки, делившие всю набережную Хадсон-ривер на бесчисленные ячейки, похожие сверху на клавиши. Назад уплывало нагромождение зданий – застывшее в камне бурное море с фонтанами железобетонных тысячеглазых брусков, потоками крыш, расколотых трещинами улиц, волнами кварталов и воронками площадей и скверов.
Постепенно все слилось в сплошную серую массу, над которой возвышались две группы похожих на колонны небоскребов. Исчезающий город походил на изломанную, зазубренную кривую температуры лихорадочного больного.
Всю дорогу до Вашингтона, перекидываясь дружескими словами с губернатором Мором, постоянно извиняясь за свой неотвязный бизнес, мистер Медж связывался по радио с небоскребом концерна на Пятой авеню. Он дал распоряжение о наборе рабочих на строительство туннеля, связался с мистером Кандерблем и напомнил ему, что они должны встретиться сегодня вечером в десять часов. Пусть мистер Кандербль принесет все свои планы, касающиеся строительства туннеля, а также информирует его о том, что делают русские.
Разговаривая по радиотелефону, мистер Медж в то же время просматривал газеты, заполненные статьями о полярном плавающем туннеле. Его заинтересовало одно сообщение. Известный миллионер, чудак и спортсмен, мистер Игнэс предложил через газету пари в три миллиона долларов, что американская часть туннеля достигнет Северного полюса раньше русской.
И как последняя сенсация сообщалось, что мисс Амелия Медж приняла это пари! Мистер Медж загадочно усмехнулся и показал газету мистеру Мору.
Тот одобрительно кивнул. Строительство туннеля обретало спортивный интерес, видимо, полезный для большого бизнеса. Это хорошо! Очень хорошо! Мистер Игнэс умеет делать бизнес! Теперь акции концерна будут покупать, как билеты тотализатора.
Лодка летела над Вашингтоном. Белые пятна правительственных зданий проступали на фоне яркой зелени.
Город квадратов и диагоналей. Самый геометрический город в мире. Две системы улиц пересекают друг друга. Одни составляют прямоугольную сетку стритов, а другие – наложенную на нее звездообразную сетку авеню. С юго-запада зеленый город оттесняется синей петлей реки Потомак.
Летающая лодка круто снижалась. Вот уже и вода; проносятся деревья парка… По одной из аллей едет всадница; рядом с ней – джентльмен в цилиндре. Виднеется белое здание, окруженное со всех сторон колоннадой и напоминающее древнегреческий храм. Это памятник Линкольку. Ближе к центру города над массивом парка возвышается монумент Вашингтону, похожий на гигантский очиненный карандаш. Высота его 555 футов!
Летающая лодка причалила к берегу недалеко от моста Эллингтона. Автомобиль уже ждал на набережной. До начала обеда оставалось девять минут. Мистер Медж облегченно вздохнул.
Два репортера скучающе щелкнули затворами. Несколько праздных зевак лениво глазели, как мистер Медж и губернатор Мор садились в машину. Было очень жарко.
Мистер Медж поморщился. Как тихо всегда в этом «захолустном» Вашингтоне! Здесь не понимают значения их приезда.
Машина подъезжала к Белому дому не со стороны фасада. Медж издали увидел знакомую всем высокую, угловатую фигуру президента. Несмотря на жаркий день, президент был в своей обычной черной паре. Он прогуливался по примыкающему к дому маленькому садику. Он любил распускающиеся вишни, подаренные одному из президентов японским императором.
Все без исключения прохожие кланялись президенту, но никто из них не знал, о чем будет беседовать президент во время предстоящего обеда с двумя прибывшими к нему гостями, хотя беседа эта, конечно, будет записана тайными звукозаписывающими аппаратами, наводнявшими резиденцию американского президента.
И запись эта в будущем послужит темой для оживленных дискуссий.
Обедали втроем в большой старомодной комнате с окном на площадь перед Белым домом.
Мистер Медж, засунув за воротник белую салфетку, ел поспешно, обжигаясь бобовым супом.
Спустя два часа после завершения обеда мистер Медж, завезя губернатора в его резиденцию, сидел уже в своем офисе на Пятой авеню и диктовал стенографистке текст новых договоров и соглашений. Операторам компании кинохроники, которые ввалились к нему со своей громоздкой аппаратурой, он позволил заснять себя в рабочей обстановке, а телевизионную камеру разрешил оставить постоянно. Оператор должен был дежурить в соседней комнате.
Кандербль застал мистера Меджа освещенным со всех сторон. В порыве профессионального увлечения операторы хотели заснять и мистера Кандербля, но Медж с неожиданной грубостью выпроводил их.
Он собственноручно запер дверь и, подойдя к инженеру, похлопал его по плечу:
– Итак, Герберт, начинаем большое дело.
– Пора, – сказал Кандербль. – Русские впереди нас. Их хозяйственная система позволила им закончить работы на опытной трассе туннеля в Черном море – между Крымом и Кавказом. У них уже есть опыт строительства, готовый подводный док, который они перегоняют сейчас вокруг Европы, и налаженный аппарат.
– Прекрасно, мой друг. Русские проделали за нас всю грязную работу. Они должны были учиться, а нам с нашей американской техникой учиться не надо. Имея таких инженеров, как вы, мой друг, Америка опередит в этом строительстве Россию. Мурманская железная дорога их не спасет, придется прокладывать еще одну. Мы же первое время будем доставлять грузы на автомобилях и вертолетах.
– Я не сомневаюсь в успехе и выгоде нашего предприятия.
– О'кэй, Герберт! Вы хорошо сказали. Именно выгода! Она является движущей силой и с помощью нашей техники может совершить чудеса. Однако к делу. Пора и вам стать в наши ряды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
