бы выбраться, и быстро.
В гараже одиноко стоял арендованный Explorer. Range Rover Уайатта оставался снаружи, на подъездной дорожке, там, где они его бросили, когда вернулись от Эктора и Джимми Альваресов.
Джоанна поморщилась от едкого запаха, которого здесь раньше не было. Она не смогла определить, что это, и не стала терять время на поиски источника.
Уайатт устроился на пассажирском сиденье, а она села за руль. Двигатель не проворачивался.
Ни у Джоанны, ни у Уайатта не было иллюзий. Аккумулятор не разрядился. Машина отказала не из-за заводского дефекта.
Они выбрались из Explorer. Уайатт поднял капот — и они оба отшатнулись от открывшегося зрелища.
В тесно забитом моторном отсеке корчились и извивались крысы, перепачканные маслом. Их было с десяток: они содрали изоляцию с проводки, перегрызли приводные ремни, разболтали и сорвали столько соединений, сколько сумели найти. В корпусе аккумулятора были прогрызены дыры; из них капала кислота, и двое грызунов лежали мёртвые, застывшие в судорожных позах, — из разинутых пастей у них вырывались клубы жёлтой пены, исчерченной кровью. Живые твари разом подняли скользкие головы и уставились на Джоанну, и она поняла: из множества глаз на неё смотрит одно существо — тайный друг, который ей больше не друг.
Уайатт захлопнул капот, и Джоанна молча подошла к панели управления и подняла рулонные ворота.
Они встретились на пороге: дождь, гонимый ветром, хлестал по бетонному полу. На подъездной дорожке напротив них стоял Range Rover с поднятым капотом. На мокром асфальте валялись свечи зажигания, разорванные ремни, провода, шланг предпускового подогревателя, пробка масляного поддона…
Кто-то куда крупнее крыс послужил аватаром — рвал и крошил самые уязвимые части двигателя. Джоанне вспомнилось, как отца сбросили с перепуганной лошади — или стащили из седла, чтобы выпотрошить. Тот давний палач — или один из его сородичей — этой ночью спустился с высоких холмов; наверняка он где-то рядом, в буре, ждёт, чтобы его использовали для более кровавой работы, чем вывод из строя Range Rover.
Уайатт шагнул под дождь — очевидно, чтобы рассмотреть повреждения внедорожника поближе.
— Назад, — предупредила Джоанна. Она бросилась к панели управления, чтобы закрыть ворота прежде, чем в гараж метнётся какая-нибудь тварь — и он превратится в скотобойню.
75
Вэнс Поттер, управлявший «Шелестом ив» для Лиама О’Хары, провёл большую часть дня дома, в Баклтоне, за бумажной работой — нравилась она ему ровно настолько же, насколько нравится визит к стоматологу. С цифрами у него проблем не было: бухгалтерию ранчо он вёл лучше, чем заповеди Господни, хотя над вторым старался куда усерднее, чем над первым.
Под вечер Эдна, его жена и лучшая подруга, поймала одно из своих «Food Network»-настроений. Судя по грохоту из кухни, там целая съёмочная группа снимала выпуск Iron Chef. Вскоре к шуму прибавились такие аппетитные запахи, что стало невозможно переживать из-за расходов на содержание ранчо.
В течение дня то и дело он думал об Уайатте Райдере, который с раннего вчерашнего дня был там, в «Шелесте ив». Вэнс ожидал, что детектив позвонит ему то с тем, то с этим вопросом, но так ничего и не услышал.
Когда наконец они с Эдной уселись за великолепный ужин, разговор в конце концов зашёл о семье О’Хара: как они приехали на ранчо в свой первый приезд и как потом уехали поспешно — даже казалось, что они бежали, — за несколько дней до назначенного отъезда. Как Вэнс уже рассказывал Эдне, чаще всего ему казалось, что за ним наблюдают, когда он работает на ранчо. Со временем ему стало казаться, что животные интересуются им там так, как нигде больше. Ворон, не обращая внимания на своих сородичей, порой следовал за Вэнсом час-другой, перепархивая со столбика изгороди на ветку, с ветки — на водосток крыши, пока Вэнс занимался то одной, то другой работой. Нередко он видел койота, наблюдавшего за ним издали. Тот, похоже, не выслеживал добычу; но для вида, который обычно избегает людей, эта смелость была странной. И это был не всегда один и тот же койот — словно бы целая стая ими интересовалась. Подобные встречи случались у него и с оленями, и с енотами. Об этом таинственном интересе, который, казалось, питали к нему создания Природы в «Шелесте ив», он рассказывал только Эдне. Никто, кроме Эдны, не поверил бы ему так легко; да и сам он не был уверен, что именно видел и что это означает — если вообще что-то означает.
Когда разговор о наблюдающей Природе вывел их на тему Уайатта Райдера — на то, что он мог рассчитывать обнаружить на ранчо, что Лиам О’Хара мог поручить ему выяснить, — Эдна удивилась, услышав, что с тех пор, как они встретились вчера, детектив ни разу не связался с Вэнсом.
— Мой мишка-медок, да что же делает частный сыщик, если он не сыщет, и как он может сыскать, если не задаёт вопросов, и у кого, скажи на милость, спрашивать про «Шелест ив», если не у самого тебя? Тебя хоть чуточку не тревожит, что с тех пор, как ты оставил его там вчера, ты от него ничего не слышал?
Так Вэнс и пошёл в свой домашний кабинет и попытался позвонить по мобильному номеру с визитки Уайатта Райдера, а потом — по стационарному телефону на ранчо; и в обоих случаях ему сказали, что оба номера не обслуживаются.
Эдна уже собиралась звонить в офис шерифа и просить, чтобы помощник заехал в «Шелест ив» и проверил, как там мистер Райдер. Однако Вэнс Поттер не из тех, кого легко встревожить, и к тому же он не привык просить других заниматься тем, что было его обязанностью. Несмотря на поздний час и погоду, и хотя после тяжёлого ужина ему хотелось такого же тяжёлого сна, он экипировался для дождя и на своём пикапе Ford отправился на ранчо.
76
Кенни Дитл хотел, чтобы чёрный Suburban был Ferrari. Он гнал его, держал скорость на длинных спусках, проходил повороты так, что до катастрофического переворота оставались какие-то считаные градусы. Он умудрялся выжимать из этого тяжеловесного внедорожника больше, чем, по идее, закладывал производитель, но автомобильной алхимией он не владел. Suburban не превратился в итальянский спорткар. И это было даже к лучшему, если учесть, что Ferrari построена почти так же низко к асфальту, как скейтборд, и не смогла бы форсировать редкие затопленные ложбины на дороге, где скапливалось до двух
