— Потому что прошлой ночью осознала, что слишком долго отрицала правду. Хотя мое признание и запоздало, но я знаю, что настало время выложить все начистоту и рассказать, что происходит.
— А что происходит?
— Многие годы из гостиницы пропадали постояльцы. Сотню лет мы, то есть Чарнвуды, замалчивали происходящее. Мы цокали языками, мы делали вид, что постояльцы просто сбежали, не заплатив. Мы складывали их пожитки в кладовку под лестницей. И мы так удобно обо всем забывали.
— Разве в дело не вмешивалась полиция?
— Временами, но не так часто, как ты думаешь. Если исчезает совершеннолетний человек и нет особых причин подозревать нечестную игру, они не слишком стараются. Если ты мне не веришь, попробуй пойти в полицейский участок и заявить о чьем-нибудь исчезновении.
— Ладно, и что же случилось с этой парочкой прошлой ночью?
— Что-то — и я правильно выбрала слово: не кто-то, а что-то — пробралось в гостиницу и напало на них. — Электра смотрела ему прямо в глаза. — Что-то жаждало их крови. В буквальном смысле.
— Да ладно тебе, — запротестовал Дэвид. — Не можешь же ты говорить всерьез?
— Поверь мне, я совершенно серьезна.
— Но кто или что жаждало их крови?
— Те существа, которых ты видел в пещере много лет назад.
— Вампиры.
— Да. — Электра сдержанно кивнула. — Да, за отсутствием лучшего слова, вампиры.
— Но, правда же. — Дэвид поднял обе руки, взывая к здравому смыслу. — Вампиры?
— Вампиры. Или если хочешь — вампироподобные существа. Иными словами, существа, обладающие определенными свойствами, которые обычно приписывают вампирам в фольклоре. Принимая во внимание, что существа у нас в Леппингтоне происходят не из Трансильвании, сомнительно, что их побеспокоят чеснок или распятия. Но, как я уже сказала, они вампироподобны. Они передвигаются по ночам. Они не старятся, как мы, и они не умирают. И они питаются кровью.
Качая головой, Дэвид потер виски, потом сказал:
— И эти вампироподобные существа выкрали парочку из номера 101, чтобы выпить их кровь?
— Не совсем так. Думаю, что те, кто пробрался вчера в гостиницу, это были просто добытчики, фуражиры, если хочешь. Они утащили парочку к другим, которые обитают — за отсутствием лучшего слова — под землей.
— Как если бы собирали скот для фермера?
— Можно сказать и так.
— Электра. — Дэвид потряс головой. — Господи, так странно, все... так странно...
— А теперь твой дядя с помощью динамита сломал ворота, которые все это время держали их, как в клетке... — Медленно пожав плечами, она оставила фразу незаконченной.
— Так что понимаешь, Дэвид, — испуганным голосом произнесла Бернис. — Ты должен нам помочь.
— Почему я?
— Это же очевидно. Ты — единственный, кто может помочь, — сказала Бернис. — Ты — последний из Леппингтонов.
— Неверно.
— Твой дядя в больнице, и потом, это ведь он их освободил.
— Есть еще мой отец.
— Плывет на яхте в Грецию.
— Сдается, он практически умыл руки, отвернулся от этого города, как по-твоему?
Дэвид обнаружил, что дрожит с головы до ног. Рациональная сторона разума — опоздавшая к началу фронтальная доля мозга, развившаяся за последние тридцать тысяч лет, — та, что была вместилищем рационализма и способности учиться, и логики, и мышления Hoвогo Времени, настойчиво повторяла: Дэвид, не слушай этой суеверной чепухи. Эти трое совсем помешались. Они и впрямь верят в нелепую сказочку. Собирай вещи. Уезжай отсюда.
Но старая часть его сознания, упрятанная глубоко в подкорку, выкрикивала совсем другое. Она говорила из его сердца, из самого нутра: Каждое слово — правда, Дэвид. Ты сам чувствуешь, что город чреват злом. Ты же видел этих волокущих ноги белолицых тварей в пещере. Они реальны, и ты это знаешь.
Глаза Электры казались очень темными, она пыталась прочесть, что у него на уме. Она знала, что побеждает.
— Джек, — спокойно произнесла хозяйка гостиницы, — расскажи доктору Леппингтону, что на самом деле произошло вчера ночью.
— Все рассказать?
— Все, — подтвердила она, — потом мы отведем его в подвал.
Дэвид слушал рассказ Блэка. В рассказе не было никакой мелодрамы, наоборот, слова звучали как-то приземленно. Блэк вполне мог бы быть телеведущим, рассказывающим о том, как с севера надвигается холодный фронт, или объявляющим о проливных дождях с ураганным ветром. Джек Блэк рассказывал, как это было.
4
Блэк затянулся, окутав клубами дыма татуировки и шрамы.
— Прошлой ночью, — сказал он, обращаясь к Дэвиду, — я знал, что что-то не в порядке. Было у меня такое чувство, вот тут, прямо в самом нутре. Что-то сказало мне, что я должен остаться на верхнем этаже.
— Он стоял на страже, — объяснила Электра. — За вашими дверьми. Он, вероятно, спас вам жизнь.
— Ты сказал, что-то сказало тебе, — переспросил Дэвид. — Что именно?
— Что-то вот тут. — Блэк покрутил пальцем у виска будто отверткой.
— О, в мистере Блэке много больше, чем видно глазу, — объяснила Электра Дэвиду. — У него много скрытых талантов.
Дэвид вопросительно поднял брови.
— Мы поговорим об этом позднее. О'кей, Джек, продолжай.
— Потом вы, ребята, вышли и начали тарахтеть, чтобы я спускался вниз, помните?
Дэвид кивнул.
— Вы думали, я обчищу ваши комнаты, или еще какую чушь, правда? Да ладно. Тут из лифта выпорхнула эта птичка. Вы увели ее в номер, чтобы помыть и надеть на нее халат и все такое. Потом мы спустилась вниз, так?
— Так, — согласился Дэвид.
— Только когда мы с ней, — он кивнул на Бернис, — вошли в лифт, кто-то нажал на кнопку вызова в подвале. — Теперь он заговорил чуть быстрее. — Я держал девицу под мышкой, потому как она была в отключке. Бернис вроде как стояла у меня за спиной. Ладно, дальше лифт ушел прямо в подвал. Двери открылись.
— И?..
— И там было темно. Вообще никакого света. Черно как в колодце. Потом я увидел, как из тьмы на нас надвигаются фигуры. И они нас поджидали. Я знал это наверняка, как... дважды два четыре.
— Как они выглядели?
— Странно. До черта странно.
— Что случилось потом?
— Эта девица, Хилл... — он изобразил, что смотрит вниз на обвисшую женщину у него в руках, — я швырнул ее им. Подумал, лучше она, чем мы.
Дэвид поглядел на Бернис. Глаза девушки поблескивали, губы были плотно сжаты. Он перевел взгляд на Блэка.
— Ты хочешь сказать, что бросил ее им? Чтобы выиграть время и чтобы сбежать?
Блэк кивнул, словно это было самым естественным поступком на свете.
— Ага. Вот именно. Сто лет прошло, пока эти сраные двери закрылись. Я решил, что если я ее брошу, а они ею займутся, двери успеют закрыться. — Он говорил почти гордо, как будто сделал доброе дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
