часу. На кольцевой впереди шёл прицеп и вдруг стал заваливаться вправо, дымя пропоротыми покрышками. Трасса на Нижний оживлённая. Много дорогих машин. Фуры. Междугородние автобусы. Перед Нижним Новгородом отличные мотели. Андрей мечтает о мотеле, где всё под боком – и ночлег, и еда, и стоянка, и ремонт, и заправка. В машине не выспишься (только сидя) – всё от передних сидений назад завалено грузом: пять колёс, барахло, посылки в Бор знакомым. Нижний объезжали по окраине. Склады, заводы. Ночевали километрах в двухстах восточней в бывшей «Автоколонне». Стоянка за воротами. Огромное, как коровник, здание, серый бетон, двери сортиров настеж, вид будто стреляли, в раковине следы рвоты. Вонь. Заправляют два мужичка – постарше и молодой, вроде бы «только начинают дело». Еды и питья нет. Съездили за пять километров в придорожный магазин.
В номере четыре койки. Двое водил дерут храпака. Духота. Сорок рублей место. Утром подъём в шестом часу. Каждый раз приходится вставать раньше, чем накануне, потому что едем на восток. Спасибо, мужички, за чайник. Гудящая бессонно трасса.
24 марта. 200‑й км восточнее Нижнего – УФА.
Проезжали мост через реку – у берега утонувший буксир. Дорога местами совсем разбитая, вся в раковинах. Машин много. Дальнобойщики двух типов – на избитых КамАЗах, которые часто стоят чинятся у обочины, и на МАЗах, «сканиях», «вольво» – эти повеселей выглядят, да и прут как следует. От некоторых встречных фур такой удар ветра, что машину кидает. КамАЗ, висящий на ограждении моста. Догорающий КамАЗ на обочине. Видимо, загорелся груз. Пылающий костром дом в посёлке. Въезд в Татарию. После моста через Волгу шлагбаум:
– Пятьдесят рублей, и поезжай.
– За что?
– За переезд моста.
В кафе манты. Татары, здоровые мужики, уверенные. Живут своей жизнью. У мангала девушка – восточного типа, сидит, задумчиво глядит вдаль сквозь синий дым, даже немного рисуясь, переигрывая своей задумчивостью, красотой. Переехали Каму – огромная какая и мощная река, сродни сибирским! Въехали в Башкирию. Ужин. Жаркое кафе, две башкирские девушки. Друг с другом говорят по-башкирски. С нами по-русски. Из магнитофона национальная музыка. В кафе уют – как в степной юрте.
Кусок трассы в гору – полугрунтовка-полущебёнка со здоровенными ямами. Сломанный КамАЗ загородил полдороги. Всё ждём обещанные Дюртюли, где будто ночлег. Приближаемся к Уфе, гостиниц так и не находим. Город дрожит, трепещет огнями, как остывающими углями. Перед Уфой пост ГАИ. Проверка документов. Спрашиваем, где переночевать. Ничего толком не могут объяснить, плохо говорят по-русски.
– Где ночевать?
– В УТЭПе.
Долго объясняли, как проехать. Ничего не понятно. Где УТЭП? Что за УТЭП? Поехали в УТЭП. Ночь. Узкая дорога в объезд Уфы, похожа не на трассу общегосударственного значения, а на просёлок. Мелькнул указатель: «стоянка, гостиница». Мы было проехали мимо: больно неказистая вывеска, и сама дорожка, уходящая влево: узкая, партизанская. Подумали и вернулись. Дорожка напоминала трассу для испытания вездеходов, не хватало рвов и заграждений. Бетонные плиты, лежащие в воде под разными углами. Ехать почти нельзя. Кругом тьма. Впереди медленно пробирается колонна из трёх машин. По какой-то беспомощной покорности видно, что тоже не знают, куда ехать. Оказались казахстанцы-перегонщики. Гонят машины из Германии. Тоже ищут ночлега: «Мы бы и не плутали здесь, на восток ушли, да на «мерседесе» подшипник застучал». Впереди забор военчасти. За забором на штанге пикирующий вертолёт. Вышел сонный боец:
– Да, есть тут гостиница. Прямо, налево, направо.
Поехали. Дорога ещё хуже. Пробирались-пробирались. Добрались. Перекошенные плиты тонут в воде, кругом лёд. Наконец ворота: стоянка есть, но для ночёвки мест нету. Поехали обратно, еле вылезли из ям. Потеряли час. Уже за полночь. Поехали искать УТЭП. Всё время мысль: «в тайге бывает сложно, но всё равно не так, а здесь хоть и цивилизация, а хуже, чем в любых дебрях». Снова гаишник, долго объяснял про УТЭП. Сказал, что есть ещё гостиница – «чеченская», но она «нехорошая». Долго колесили по развилкам, мостам, у очередного ДПС спросили про УТЭП. Снова долгие объяснения.
– А что хоть такое УТЭП?
– А я пачем знаю! УТЭП и есть УТЭП! – ответил сержант.
Заехали на какую-то базу. Там дед объяснил, как найти УТЭП. Нашли. Неказистое здание и стоянка за забором. Мест нет, какого-то мужика оттуда отправили в аэропорт, это 20 километров прямо и 10 в сторону. Неизвестно, есть ли там места. Поехали, гадая, что такое УТЭП: наверное, какое-нибудь Уфимское Транспортно-Эксплуатационное Предприятие. Неожиданно наткнулись на «чеченскую гостиницу». Замок-особнячок на берегу пруда, огороженного забором. Стоянка между трассой и забором. Несколько машин. В замке чисто. Душ. Нагрев не работает. Еда не предусмотрена. За ночлег 200 р. с носа. Заправляют два пацана-чеченца. Один в будке. Другой в замке – спал, еле добудились. Утром они сели в «вольво» и укатили. Загадочная гостиница.
Где Россия? Чья она? Что будет, если каждый заявит об автономии и захочет отделиться, забыть про своих соседей?
25 марта. УФА – ЧЕБАРКУЛЬ
Трасса. И вчера, и позавчера, и сегодня во многих местах очень плохая дорога, каверны по всей ширине, машины едут медленно, лавируя меж ям, постоянно выезжая на встречную полосу. Сплошной слалом и днём, и ночью. Ямы глубокие, с рваными краями. Дорога местами очень узкая, ровно чтобы разъехались две машины.
Завтрак в жарком вагончике. Осоловевшие лица, затёкшие ноги. На столах борщ, шашлыки, пельмени, чай с лимоном. Непередаваемый уют. Всё настоящее, особенно после столичных культурных сборищ, показов мод, клубов и ресторанов. Всё настоящее – осоловелость, усталось и притяжение трассы, этой ленты серого избитого асфальта, по которой не прекращают проноситься фуры.
У кафе толпа фур и фургонов. Дальнобойщики крепко сидят за водкой – то ли ремонтируются, то ли ждут чего-то. Лица простые, будто вырубленные из грубого камня. Примерно половина кавказцев. Тут же наши попутчики по поиску УТЭПа. Гоняют машины из Германии в Казахстан. После массового отъезда немцев в Германии наладился канал. Не ближний свет, но выходит, именно канал и определил дело. Японскими машинами в Казахстане не занимаются.
Въезжаем в Урал. Стеллажи с башкирским мёдом на обочине, разноцветные банки. От лимонно-жёлтых до густо-рыжих. Надпись грубыми большими буквами на щите – МЁД. Сыро, дорога мокрая, по бокам грязные площадки для отстоя дальнобойщиков. Чёрные остроконечные пихты, снег по обочинам и на горах. Дали. Красота. Похоже на Сибирь. Длинные спуски и подъёмы. Ямы и трещины на дороге. Натужно коптящие, чадящие фуры. Склон с нависающей серой породой – видно, как рвали гору, прокладывая дорогу. Много заправок, мотелей, гостиниц, кафе и магазинов, всё в живописных местах, на перевалах. Глаз радуется после Татарии и Башкирии.
