Город в долине среди сопок. Корпуса домов, завод с трубой, всё с какой-то тягой к порядку – как в учебнике географии. Кафе. Отличный борщ и блинчики. Русый крепкий парень за стойкой советует на ночёвку остановиться перед Челябинском в Чебаркуле. Отъехать надо с сторону, но там точно гостиница.
В Чебаркуль приехали в сумерках. Стоянка, метрах в трёхстах гостиница. Подмораживает. Идёт снег. Зима. Вовремя Урал перевалили! Кафе на вокзале закрыто. На гостиницу один электрочайник. И то его взяли «ребята из десятого номера». Душ только холодный. На стене картинка из конфетной коробки: рамка из бортиков обрамляет малиновые цветы. Сколько лет она висит? Кто её сделал?
26 марта. ЧЕБАРКУЛЬ – ЯЛУТОРОВСК
Утром морозец. Всё в снегу. На трассе гололёд. Новая тёмно-зелёная «десятка» медленно ползла навстречу, колёса сложены, кузов измят до неузнаваемости – как консервная банка. Видно, что кувыркало её несколько раз. Подумалось: ехал на новой машине, какая-то секунда… – и одна радость, что сам живой. Дорога – снег со льдом. Машину слегка водит. Приближаемся к логовине, где скопилось около десятка легковых машин. Внезапно последняя, ближняя к нам, «десятка» закрутилась на месте, как игрушка. На тормоз, но машина продолжала с прежней скоростью стремительно катиться к «десятке». Доли секунды. Руки сработали рулём, и мы головокружительно слетели в провал обочины, запрыгали по глиняным колдобинам и загасили скорость, далеко обогнав «десятку». Всё молниеносно. Много аварий. Потихоньку подъехали к Челябинску, где переобули машину в шипы. Парень в мастерской – тоже Андрюха, молодой, с каким-то беспомощно добрым лицом, худощавый, какой-то беззащитный в своей отзывчивости. Дал кусок полиэтилена разложить груз, чтобы мы достали колёса. Мороз и солнце. Шашлык в машине. Долгий проезд по Челябинску с подсчётом светофоров и опросом прохожих, «где дорога на Сибирь». Снег растаял. Грязь. Машина вся бурая.
Дорога на Шадринск и Ялуторовск. Решили срезать угол и не заезжать в Курган. Пустая дорога. Совсем проселочные участки. Кафе. Телефонная бригада. Два мужика и бабёнка. Собирают из телефона жетоны. Десять рублей жетон. Мужик вскрыл аппарат. Вывалили на стол, и долго считали, записывая вместе с хозяйкой. Два парня. Деловые, круглолицие, крепкие, смуглые, раскосые, зубастые – каких-то смешанных кровей. На «десятке». У них почему-то всё время развинчиваются очки, и они попросили у нас ножик. Звонили в город: «Ну чё там, машина наша? Ушла?»
Заправка, пронзительный, сухой и морозный ветер, тёплое нутро машины.
На развилке дорог подозрительно весёлые гаишники. С шутками-прибаутками слупили полтинник за ремни. Оба под впечатлением дневной истории про разбившийся «мерседес», у которого лопнула бескамерная шина. Машину выкинуло на скорости с дороги. Водитель умер в больнице. Ещё трое живы. Ехали покупать машину. Деньги, по рассказам гаишников, были рассыпаны по всей дороге.
Кирпичный остов храма на горизонте и огромный заброшенный коровник с выбитыми стёклами. Коровник ближе к дороге, в один момент всё слились в одно целое – по бесконечной линии коровника скользил далёкий остов колокольни.
Ялуторовск. Стоянка у гостиницы.
Пошли звонить на почту. В распахнутой кабинке толокся, улыбаясь, малый. Мы решили, что чеченец. Разговаривал час. Разглядывал присутствующих, говорил отрывками, казалось, получал удовольствие и от этого разговора, и от нахождения на почте, и от разглядывания окружающих. В толпе подружек очень красивая девушка, стройная, высокая, крашеная блондинка.
27 марта. ЯЛУТОРОВСК – мотель «РАССВЕТ»,
380 км западнее НОВОСИБИРСКА
Обед в кафе «Татьяна» за Омском. Цыгане на четырёх машинах, «Нивах» и «жигулях». Окружили – невообразимо галдят, лыбятся, сверкают зубами.
– За чё купил?
– Продай подножки! Сам даже отвинчу – только продай.
Спрашивали, как ехали:
– Через Казань.
– О! Га!
– А здесь как?
– Через Шадринск.
– О! А!
Галдели на каждое слово, будто им что-то невероятное говорили. Галдя, хохоча, расселись по перегруженным барахлом и бабами машинами и укатили.
Наконец хорошая дорога. Едешь по совершенно пустой трассе, ждёшь, что вот-вот неподвижность станет невыносимой, как при езде по ровной и большой воде, начинаешь зевать, кажется, заснешь, но как-то умудряешься часами держаться в предсонном состянии, и вроде туго подается расстояние, но часы выпискивают ноли будто каждые десять минут. Слева валяются два каких-то ржавых прямоугольника. Это бывший КамАЗ с прицепом. КамАЗ лежит, уткнувшись в лес, – кабина всмятку, видимо, после лобового.
Гостиница «Рассвет», уже в сумерках. Наконец то, о чём мечтал Андрюха. Гостиница, столовая и стоянка. У крыльца хозяин. Пожилой армянин. Зал с дальнобойщиками. Выпивающие мужики. Половина, кажется, дагестанцев. Лица из дорожного камня. Телевизор. Справа дверь в гостиницу, ящик для обуви с тапочками. Комнаты. Занавески, коврики, взбитые подушки в цветных наволочках. Хозяин многозначительно помалкивает. Мол, у меня-то всё как раз как надо. Баня, правда, относительная, но топится круглосуточно углём. Сортир тоже пока как в деревне. Всё в стадии стройки. Площадка завалена стройматериалами.
Зато в кафе-гостинице дым коромыслом – штук пять женщин в синих передничках бегают кто с вёдрами, кто с чем. После смены хозяин развозит их по деревням на 16‑тиклапанной «Волге». Полнолиций, пожилой, ходит, маячит везде, с полулыбкой. Красноглазый, глаза хитрющие, будто чуть пьяные, застывшее выражение, будто всё понимает, даже больше, чем надо. Я осмотрел номера, доложил Андрею (специально принижая положение):
– Пойдёт.
Хозяин:
– Пойдет – не то слово.
На улице сухо и студёно. Пар в бане, конечно, слабоватый. Но атмосфера во всём этом заведении особенная. Какая-то полудомашняя. Высокое крыльцо-сени. Девушка, вышедшая перекурить. Надо ложиться, вставать в пять часов, а всё равно жалко день, хочется посидеть, продлить. Что-то есть в этом жарком галдящем зальчике, где жадно съедается еда, и глаза водил открыто шарят по женским фигурам.
Перед сном выходил. Из тьмы с сияющими фарами заруливают тягачи. Что-то есть в стоящих мощно и спокойно тягачах… Что самое настоящее в жизни? Отдых после дороги. А что ещё лучше? Дорога домой, туда, где тебя ждут.
Утро. Заруливают тягачи. Фары в утренней синеве. В кафе мужики завтракают. Оживают после вечерней водки. Один парень говорит совсем по-крестьянски, по-сибирски: «Ись хочу, суп давай мне скорей!»
28 марта. «РАССВЕТ» – НОВОСИБИРСК
Отличная трасса. Прямая до горизонта. Солнце встаёт точно по концу трассы, розовато-рыжеватое. Катится навстречу огненный шар. Блестит серый асфальт. Солончаковые степи, берёзовые колки. Ровная, безлюдная местность. Солнце, как прозрачный корабль, взлетело и светит высоко из мутного облака. Верстовые столбы, Красноярск, Иркутск, Чита – 3 с чем-то тыс. километров. Какие неподъёмные расстояния!
29 марта. НОВОСИБИРСК – КРАСНОЯРСК.
Кафе у дороги. Большое и приличное, как в городе, мы к таким не привыкли. Нет в нём живого жара, простой обстановки, обычнее здесь и скучнее. Под потолком крутятся вентиляторы-люстры. У
